Читаем Командир полностью

Приказал подбежавшему Василькову занять позиции в начале колонны, со стороны подъезжающих немцев, и в случае если машины набиты солдатами, то мы их пропускаем, если же они с грузом, что подтверждает наличие брони, то мы их берем. Машины были нужны как воздух.

Обговорили с сержантом, какими знаками будем общаться. Проследив на ходу, как бойцы быстро рассредоточились, мы с Никаненковым направились в конец колонны. Встав около дороги и пропустив наши грузовики, я сделал водителю на первой машине незаметный знак, чтобы они продолжили движение дальше, не останавливаясь, и стал наблюдать за подъезжающей колонной противника. Следовавший во главе бронетранспортер, похожий на гроб, имел гусеницы и колеса спереди. Махнув рукой подъезжавшей броне, я велел остановиться. Из первой машины вылез тучный майор интендантской службы и, обойдя бронетранспортер с сидящими в нем солдатами, с любопытством глазеющими на русских военнопленных, направился ко мне. Его красное лицо стремительно белело от гнева.

— Лейтенант, что все это значит? — Васильков, делая безразличный вид, заглянул в кузов, отрицательно покачал головой кому-то головой и, отойдя в сторону, сделал мне знак. Опасность. Нужно было что-то быстро решать. Захватить на шару грузовики явно не получалось. Лихо козырнув и вытянувшись, я сказал злому майору:

— Извините, герр майор, но там, откуда мы идем, была слышна перестрелка, и я хотел вас предупредить.

Глаза майора продолжали метать молнии. Со свистом втянув воздух, он сказал:

— Хорошо. Спасибо, лейтенант. Для русских окруженцев у нас есть неприятный сюрприз, так что, лейтенант, ваша тревога о нас беспочвенна.

Еще раз поблагодарив меня, майор вернулся в машину. Проходя мимо пленных, он бросил на них безразличный взгляд. Похоже, майор повидал много подобных колонн. Проводив взглядом проезжающий мимо последний грузовик, повернулся к подошедшим Василькову и присоединившемуся к нему Никаненкову.

— Что там было? — спросил я у Василькова.

— Зенитки, автоматические пушки вроде на двадцать миллиметров. В остальных машинах солдаты. Сидят наготове. Внезапного боя не получилось бы.

Хмуро слушавший Никаненков спросил:

— Может, успели бы их внезапно взять?

На что сержант так же хмуро покачал головой:

— Нет, товарищ младший лейтенант госбезопасности. Там егеря сидели. Настоящие волчары. У многих автоматическое оружие, пулеметы. Да и про зенитки забывать не нужно. У них быстро сбрасываемый тент и складывающиеся дуги. Несколько секунд — и готовы к стрельбе.

Никаненков в ответ сказал:

— Стрельба в упор им вряд ли помогла бы. Мои бойцы их расчеты быстро бы свели на нет, пока они готовились к стрельбе.

Сделав знак открывшему рот Василькову молчать и обернувшись к нашим подъезжающим машинам, я ответил вместо сержанта:

— Свели, не свели, сейчас уже поздно говорить. Убираться надо отсюда. Стоим тут на виду, как три тополя на Плющихе. Грузите раненых и убитых на машины. К лесу двигаемся в том же порядке. Впереди кухня с телегой, конвоиры из моих бойцов. Дойдем до леса, там тщательно перевяжем раненых, а не как сейчас небрежно. Похороним убитых. Пообедаем и двинем к нашим… Черт, все-таки транспорт нужен. Так бы мы мобильней были. Ни от какой погони не уйдешь. Ладно. Сань, командуй своим бойцам построение — и двигаемся, — скомандовал я. Проводив взглядом убежавшего Никаненкова, повернулся к подошедшей семье генерала и, разведя руками, сказал:

— Извините, Софья Владимировна, придется пешком идти, хотя бы до леса. В машины раненых погрузили.

— О, не беспокойтесь, капитан, мы привычные, пройдем. Я хотела спросить, вам помощь в перевязке и уходе за ранеными не нужна?

— Нужна, Софья Владимировна, но не от вас. У вас дети, заботьтесь о них, а о раненых, как мне доложили, присматривают два медика из бывших пленных. Так что о них есть кому позаботиться. Вы лучше возьмите на себя командование кухней… А, все, сигнал, пора идти.