Читаем Командир полностью

Картина боя на мгновение остановилась. Вот два грузовых «Опеля» с немецкой пехотой — к заднему прицеплена противотанковая пушка Pak.35/36 — расстреливаемые нашей пехотой и безлошадными танкистами почти в упор. Вот выскочившая из-за «Опелей» «тройка» получает бронебойный снаряд в борт от замаскированной сорокапятки сержанта Сенина. Вот последний немецкий танк, спрятавшись за подбитой «тройкой», выстрелил в мою «бэтэшку». Раздался громкий удар, в ушах зазвенело, и время толчком пошло своим чередом.

— Рикошетом попали, товарищ капитан, — сквозь шум в ушах услышал я крик заряжающего.

Быстро наводя под башню второй «тройки», выстрелил. Почти тут же добавили артиллеристы, немецкий танк стал медленно разгораться. Никто из танкистов не смог выбраться. Дым от горящих «троек» застилал дорогу, и не был виден последний грузовик, замыкающий колонну. Дав несколько очередей из башенного пулемета в ту сторону, я приказал покинуть машину. Прихватив оружие, мы выскочили и залегли в кювете рядом с двумя танкистами с МГ.

Оглядевшись, я заорал:

— Осмотреться, есть живые немцы?!

Мой приказ передали по цепочке.

— Под последним грузовиком залегли пяток немцев, тащ капитан, — крикнул старший лейтенант танкист.

— Пулеметчики — прикрывающий огонь, гранатометчики — вперед!

Заранее разбитые на несколько групп — по два бойца с гранатами и одним в прикрытии с нашим или трофейным автоматом — скоординировавшись, поползли к машине. Через мгновение прозвучали несколько разрывов.

— Прекратить огонь! Досмотровая группа, вперед! — скомандовал я.

Десяток бойцов, вооруженные автоматами и пистолетами, двинулись к расстрелянной колонне. Подходя к телам немцев, начали делать контрольные выстрелы. После зачистки колонны я приказал доложить о потерях, собрать трофейное вооружение и амуницию.

— Товарищ капитан, потери: один человек погиб, красноармеец Тухваттулин, трое ранены, ими сейчас товарищ военфельдшер занимается. Трофеи: один мотоцикл целый, из передового дозора. Четыре пулемета и два МП, одно орудие со снарядами. Карабины подсчитываются, — доложился мне старшина Егоров, показывая в сторону разбитой полуторки, около которой складывали трофеи.

— Ясно. Так, забираем оружие и боеприпасы, остальное уничтожить. Собрать носилки, забираем раненых и уходим, и быстрее, а то сейчас у этих «троек» бэка рванет.

— Есть, — козырнул старшина и побежал торопить бойцов. Раненых уже уносили в лес.

В это время ко мне подошла военфельдшер Беляева, вытирая окровавленные руки.

— Что с ранеными, Светочка?

— Двое транспортабельны, я их перевязала, но нужна операция, один тяжелый, младший сержант Семенов дорогу не переживет.

— Товарищ капитан, товарищ капитан, немцы! — Ко мне подбегал запыхавшийся боец из легкораненых, которых я отправил в дозор, откуда пришла колонна.

— Сколько?

— Шесть танков впереди, два бронетранспортера и пехота на грузовиках, дальше не видно, пыль мешает. Впереди два мотоцикла с пулеметами.

— Всем внимание! Уходим, уходим!

Следуя за своими бойцами, замыкающим добежал до леса. Остановившись и зайдя за дерево, достал бинокль. В полукилометре из-за холма выскочили два мотоциклиста и понеслись к расстрелянной колонне. Мой дозор успел скрыться, маскируясь складками местности, уйдя в сторону. Эх, жаль, заминировать ничего не успели, да и нечем было, последнюю взрывчатку мы использовали вчера, когда заминировали дорогу и уничтожили гаубичную батарею на марше. Мы тогда подорвали орудия и после этого расстреляли уцелевших артиллеристов огнем из засады, когда они перлись одни и без охраны. Грех было не воспользоваться таким шансом.

На дороге показался передовой танк. Посмотрев в бинокль, я узнал французский R35. Башня танка повернулась в мою сторону.

«Блин, валить надо!» — подумал я.

Развернувшись, рванул за своими ребятами. Около дуба устроились два танкиста с пулеметом Дегтярева, меня прикрывали. Сзади, со стороны немцев, громко хлопнуло, и земля вдруг ударила меня в лицо.

* * *

Очнулся я как-то внезапно, просто открыл глаза и уставился в потолок. Блин, как глупо. Выстрел же явно был слепым, просто выстрелили туда, куда мы могли уйти, прикрывая мотоциклистов или опасаясь засады.

Вздохнув, огляделся, пытаясь понять, где я. Явно не у немцев, те бы меня просто шлепнули. Скорее всего, мои же бойцы вынесли. Однако, оглядевшись, понял, что в сорок первом радиоприемников «акаи» и оконных стеклопакетов нет. Я вернулся в свое время. Судя по всему, нахожусь в больнице. Четыре койки, две пустые. Одна заправлена, но хозяина нет. Сев на кровати, что вызвало довольно сильное головокружение, опустил ноги на пол, что-то при этом задев. Переждал, пока перестанет кружиться комната, и посмотрел под кровать.

«М-да, утка. Это же сколько я без сознания был?» — подумал я.

— Надеюсь, Райкин сделает то, что должен был сделать! — глухо пробормотал я, задумчиво глядя в окно, вспоминая о Шведе.