Читаем Командир Марсо полностью

— Что ж ты раньше не сказал? А, помню, помню… Ты как раз тот товарищ, который бежал из концлагеря, — мне Пайрен рассказывал о тебе. Ну, значит, ты парень бывалый. А мне отряд дали всего неделю назад, и я еще не успел познакомиться как следует со всеми людьми. Ты женат?

— Да.

— Что сейчас делает твоя жена?

— Уже четыре года ее не видел. В прошлом году узнал, что ее отправили в Германию.

— Ребятишки есть?

— Нет.

— А я еще в начале войны собирался жениться на одной здешней девушке. Но она со мной порвала после моего ареста. Я ведь итальянец, а в тот момент газеты вели против нас яростную кампанию. Теперь она замужем за одним из слуг Борденавов. Правда, он не такой подлец, как его хозяева, но все же сильно смахивает на коллаборациониста…

— Кто такие эти Борденавы?

— Одна подлая семейка. Отец — старый фашист. Сын — в вишистской милиции. Их дом совсем близко отсюда, вон за той рощицей, что виднеется впереди.

— Смотри-ка, там как будто народ…

— И вправду, — останавливается Эмилио. — Какие-то голоса, и, кажется, даже машины подъехали… Может быть, немцы… или дарнановцы. Во всяком случае, лучше их обойти…

Партизаны сворачивают вправо, пересекают шоссе и идут по краю огромного луга. Через несколько минут они достигают реки и направляются вниз по течению, по высокому крутому берегу Дордони. Цепляясь за ветки, Эмилио спускается к воде.

— Вот неудача! — говорит он, возвращаясь. — Я рассчитывал найти здесь лодку. Один парень должен был пригнать ее сюда. Налегке мы бы могли перебраться вплавь. Но у нас с собой оружие… Единственный выход, старина: вернуться назад и взять лодку у Борденавов. Это, конечно, рискованно…

— Ничего, попробуем, — предлагает Парижанин.

Они поднимаются вверх по течению и останавливаются у лодочной пристани. От нее к усадьбе Борденавов ведет широкая аллея, усаженная по краям орешником. Эмилио и Парижанин находятся меньше чем в двухстах метрах от дома Борденавов. Перед ними выстроились в ряд, одна возле другой, четыре большие лодки.

— Только без шума, — предупреждает Эмилио.

Не колеблясь, он сбивает висячий замок у первой лодки, схватывает пару весел, спрятанных под кустом калины, и оба быстро отплывают на середину реки. Вот они уже почти достигли противоположного берега, как вдруг Эмилио снимает весла и осторожно кладет их на дно лодки: он заметил какие-то тени у пристани, от которой они только что отъехали. Парижанин тоже обратил на них внимание. Он шепчет Эмилио:

— Как ты думаешь, они нас видели?

— Тише… Постараемся потихоньку улизнуть.

К несчастью, в тот же миг лодка цепляется за что-то дном и с глухим стуком останавливается между больших камней. С пристани им кричат:

— Эй вы там, на лодке! Поворачивайте-ка назад!

Эмилио и Парижанин, стараясь спрятаться, ложатся на дно лодки.

— Мы вас видели! Кто вы?

— Они принимают нас за браконьеров, — шепчет Эмилио. — Не шевелись только.

— Сейчас же отвечайте или будем стрелять!

— Едем к вам! — кричит в ответ Эмилио.

Он и Парижанин влезают в воду, доходящую им до колен, резким толчком отталкивают лодку на середину реки, а сами быстро выбираются на берег… В ту же минуту ночную мглу прорезает автоматная очередь; пули свистят рядом с Парижанином, и он вдруг во весь рост распластывается на песке. Эмилио уже успел спрятаться за выступом скалы, но, увидев упавшего товарища, подбегает к нему.

— Ты ранен?

— Как будто нет, — отвечает долговязый Парижанин. — Только споткнулся о камень.

Оба быстро прячутся за выступом.

— Теперь они могут пожаловать сюда, — говорит Эмилио, заряжая автомат. — Пусть пока постреляют, а мы подождем более подходящего момента.

И вдруг он невольно оглядывается назад: повыше, на склоне крутого берега, к которому они только что пристали, слышится говор и слова команды на немецком языке.

— На этот раз… мы, кажется, влипли! Над нами — боши, а за рекой — дарнановцы.

Для Парижанина это будет первая схватка с врагом. Он начинает волноваться, мысленно внушая себе: «Смелей, смелей… сейчас или никогда…» С того берега перестали стрелять, верно, боятся попасть в немцев.

— Это наш козырь, — говорит Эмилио. — Ступай за мной!

Крутой тенистый склон берега скрывает их от взоров и тех, и других врагов; пользуясь этим, партизаны пробираются у самого обрыва, стараясь не ступать на песок, чтобы не оставлять следов.

«Если у них нет собак, — думает Эмилио, — то, пожалуй, мы сумеем выкрутиться».