Читаем Командарм полностью

– Лучше так, чем пулю в затылок.

– Боюсь, вы сгущаете краски, – поморщился Троцкий и, отвернувшись, закурил. Получилось это у него как-то непривычно поспешно, нервно. Ну, не двужильный же он, в конце концов!

– Хорошо, – после длинной паузы сказал Троцкий. – Что вы предлагаете?

– Муралов поднимет войска округа. Причина самая что ни на есть объективная – опасения по поводу возможных волнений… в городе и гарнизоне. Тем более в преддверии партийной конференции… Вызовите к себе Лашевича, поговорите с ним по-дружески. Мне кажется, в нынешней ситуации Михаил Михайлович будет скорее за вас, чем против. Бубнов на вашей стороне, Смирнов, полагаю, тоже, хотя и не без игры в щепетильность. Крестинский?

– Думаю, Николай Николаевич скорее поддержит меня, чем Каменева или Сталина.

– Лев Давыдович, вам следует, не откладывая, переговорить с Рыковым. В конце концов, в Гражданскую вы неплохо сработались… Разногласия имеются, но он лучше других понимает значение кооперации и финансовых механизмов управления. И взгляды на крестьянский вопрос у него умеренные…

– Конструкция из двух элементов нестабильна, – покачал головой Троцкий. – Рыков не Ленин.

– Серебряков, – предложил Кравцов, внутренне содрогаясь от собственной наглости. Сейчас он вершил историю, что, разумеется, могло выйти ему боком. Но могло и не выйти… – Он достаточно самостоятельная фигура.

– Серебряков. – Кивнул Троцкий. – Отдать ему НКПС… Хотя нет… Не стоит настраивать против себя Феликса…

«Дзержинский не проблема… Впрочем, посмотрим».

– А его настраивай или нет, – сказал он вслух. – Все одно он не ваш…

– ОГПУ трогать пока нельзя. – Покачал головой Троцкий. – Может быть, позже. А в Питер пошлем Склянского. Эфраим Маркович член ВЦИК и ЦК, входит в Оргбюро ЦК – вполне подойдет и для Петросовета и для партийной организации. Но нам еще нужен будет новый наркомвоенмор…

«Нам», – отметил Кравцов с осторожным оптимизмом.

– Как думаете, Макс Давыдович, что если мы предложим на этот пост Владимира Александровича?

Что ж, Антонов-Овсеенко представлялся прекрасной кандидатурой: старый член партии, профессиональный военный, отлично показал себя в Гражданскую на Украине, долго был начальником Политуправления РККА. В двадцать четвертом Владимиру Александровичу пришлось уехать послом в Прагу, но почему бы и не вернуться теперь в ЦК и на значительный пост? Тем более он сейчас уже должен быть в Москве, как делегат партконференции…

– Я не решаю, – осторожно сказал Макс.

– Но я ведь вас спросил! – Троцкий снова смотрел ему прямо в глаза.

– Я «за», – коротко ответил Кравцов и сразу же добавил: – И вот еще что… Если уж вы со мной советуетесь, я бы поддержал сторонников наркома. Они в основном люди неплохие и к вам лояльные. Или будут лояльными при отсутствии другого лидера. Тот же Авксентьевский, например, или Якир. Но вот Котовского следует из Москвы убрать, он за спиной Фрунзе вел переговоры со Сталиным и меня к тому же склонял.

– Не поддались? – холодно усмехнулся Троцкий, и это был хороший знак. Похоже, предреввоенсовета все-таки решился.

– Не поддался. Разрешите, идти?

– Идите! – Кивнул Троцкий. – И… спасибо, Макс Давыдович!

4

«На спасибо водки не купишь…»

В управление он поехал кружным путем. Заскочил на «пост три» – следовало поднять по тревоге «внешних» оперативников, то есть тех сотрудников, кто никогда не светился в главном здании, и на конспиративную квартиру в Сивцевом Вражке – Кравцову позарез нужны были сейчас Виктор Колядный и его «Группа Ноль». Но тревогу, как выяснилось, успели объявить и без него. Юревич, чудом оказавшийся ночью в Управлении, дал отмашку своей властью, решив – и тут он был абсолютно прав – что береженого и бог бережет. Ну, а «общая тревога» еще в двадцать втором году разрабатывалась именно на такие чрезвычайные ситуации. В Федоровском подворье усилили охрану, оповестили делегатами связи и телефонограммами сотрудников и сделали еще тысячу и одно дело, если, разумеется, оно – это дело – было прописано в положении о «Тревоге первой категории». Поэтому и Виктор Стецько, звавшийся по нынешним временам Николаем Колядным, уже покуривал за стаканом крепкого чая в ожидании то ли «последнего и решительного», то ли «всем отбой!».

– Чай будете? – пожав Кравцову руку, спросил Виктор.

– Нет, извини!

– Не за что. Какие будут приказания?

– Никаких. – Макс посмотрел на Стецько, прокатывая в голове свой вполне самоубийственный план, но ничего лучше, чем «дурная провокация», в усталую башку не шло. А время поджимало, и какое-то решение все равно следовало принять.

– Прогуляемся, – предложил Кравцов.

– Как скажете.

Они вышли из квартиры, спустились на три этажа по темной вонючей лестнице и вышли на улицу. Было тихо и удивительно хорошо. Безветрие, прохлада, запах каких-то цветов.

– Планы меняются, – Макс посмотрел на светлеющее небо. – Времени мало, а сделать надо еще много чего, поэтому слухай сюда, товарищ Колядный, и не говори потом, что не расслышал или не понял…