Читаем Команда Смайли полностью

Скучающий певучий женский голос ответил:

– «Стрейт-энд-Стэди-и-и!»! Пожалуйста, когда и куда подать машину?

– Я хотел бы поговорить с мистером Дж. Лэмбом, одним из ваших шоферов, пожалуйста, – вежливо попросил Смайли.

– Изви-и-ни-и-те, никаких личных разговоров по этому телефону, – пропели в трубку.

Он позвонил в третий раз. Разговор вовсе не личный, высокомерно произнес он, чувствуя себя уже более уверенно. Он хочет, чтобы его вез мистер Лэмб, и никто другой, кроме мистера Лэмба, его не устроит.

– Передайте ему, это большая поездка. В Стратфорд-на-Эйвоне, – назвал он наугад город, – скажите ему, я хочу поехать в Стратфорд... Сэмпсон, – назвался он по первому ее требованию. Сэмпсон с «п» посредине.

Он вернулся на скамью и стал ждать.

«Позвонить Лейкону? Зачем? Поспешить домой, вскрыть сигаретную пачку, извлечь драгоценное содержимое? Именно ее прежде всего выбросил Владимир: в шпионском деле, – размышлял Смайли, – мы прежде всего выбрасываем самое ценное. В конце концов, я оказался в наиболее выгодном положении». Напротив него села пожилая пара. Мужчина в жесткой фетровой шляпе насвистывал на жестяной свистульке мелодии военных лет, а жена по-идиотски склабилась прохожим. Не желая встречаться с ней взглядом, Смайли вспомнил про бурый конверт из Парижа и вскрыл его, ожидая увидеть – что? По всей вероятности, счет, какую-то отрыжку жизни старика в том городе. Или один из тех циркуляров – боевых кличей, которые эмигранты время от времени посылают друг другу, как рождественские открытки. Но это оказался не счет и не циркуляр, а личное письмо – мольбы о помощи, причем весьма особого рода. Письмо оказалось без подписи и без обратного адреса. Написанное размашистым почерком на французском языке. Смайли прочел его и начал перечитывать снова, когда, резко затормозив, у киношки остановился «форд Кортина» с молодым парнем в трикотажной рубашке с круглым воротом за рулем. Смайли сунул письмо в карман и перешел через дорогу к машине.

– Сэмпсон с «п» посредине? – нахально крикнул парень в окно машины и распахнул изнутри заднюю дверцу.

Смайли влез в машину. Запах лосьона после бритья смешивался с застоялым сигаретным дымом. Он достал десятифунтовый банкнот и показал его парню.

– Выключите, пожалуйста, мотор, – попросил Смайли.

Парень повиновался, продолжая наблюдать за ним в зеркало. Поражали каштановые волосы и африканская прическа, белые, ухоженные руки парня.

– Я – частный детектив, – пояснил Смайли. – Уверен, к вам обращается много таких, как я, и с нами хлопот не оберешься, но я был бы рад заплатить за некоторую информацию. Вы выписали вчера квитанцию на тринадцать фунтов. Вы не помните, кто был вашим пассажиром?

– Высокий. Иностранец. Седые усы и прихрамывает.

– Старый?

– Очень. Ходит с палкой и вообще.

– Где вы его посадили? – спросил Смайли.

– Ресторан «Космо». Прейд-стрит, в половине одиннадцатого утра. – Парень намеренно глотал слова.

Прейд-стрит была в пяти минутах ходьбы от Уэстбурн-террейс.

– А куда, скажите, пожалуйста, вы его отвезли?

– В Чарлтон.

– Чарлтон, что на юго-востоке Лондона?

– Там еще церковь какого-то святого на углу улицы Битвы-за-Нил. Попросил подвезти его к пивной под названием «Побежденная лягушка».

– Лягушка?

– Ну да, француз.

– И вы его там высадили?

– Ждал час, потом назад на Прейд-стрит.

– А вы еще где-нибудь останавливались?

– Один раз у магазина игрушек по дороге туда, один раз у телефонной будки по дороге назад. Пассажир купил деревянную утку на колесиках. – Парень повернулся и, уперев подбородок в спинку сиденья, показал руками размер. – Желтую, – сказал он. – А звонок был местный.

– Откуда вы знаете?

– Да я же одолжил ему два пенса, верно? Потом он возвращается и занимает еще два десятипенсовика – на всякий случай.

«Я спросил его, откуда он звонит, он сказал только, что у него полно мелочи», – сказал Мостин.

Смайли вручил парню десятифунтовый банкнот и потянулся в поисках ручки на дверце.

– Можете сказать своей компании, что я не появился, – посоветовал он.

– Скажу то, что, черт подери, захочу, верно?

Смайли быстро вылез из машины и едва успел закрыть за собой дверцу, как парень на той же ужасающей скорости умчался прочь. Смайли, остановившись на тротуаре, вторично дочитал до конца письмо – теперь он уже накрепко его запомнил. Писала женщина, определил он, полагаясь на свой первоначальный инстинкт. И она считает, что вот-вот умрет. Что ж, мы все так считаем, и мы правы. Пытаясь обмануть самого себя, он с легкостью отметал письмо, разыгрывал безразличие.

«У каждого человека лишь определенный запас сострадания, – рассуждал он, – и я свой запас на сегодняшний день исчерпал».

Но письмо тем не менее напугало его и укрепило в сознании, что дело это срочное.