Читаем Команда кошмара полностью

Только вот одно «но», хмуро думал я, стоя на маленькой задрипанной станции в одной остановке от славного города Заранска. Такое, совсем крошечное «но». То, что является большим шагом вперед для Паши Салиновского, с точки зрения оперативного агента КГБ на специальном задании — шажок очень крохотный. Буквально, сука, незаметный.

Однако вот он, бл*дь, стоит. Глазами на меня лупает. Сумку в руках имеет нехилую. Мы с ним в одном поезде сюда и приехали. Прибыли, так сказать. С одного дома.

— Витя⁈ — выпучился на меня вихрастый блондин.

— Х*итя! — рявкнул я, подходя к нему вплотную и нанося два щелбана большими пальцами рук по подозрительным вздутиям на свободной пашиной рубашке, прямо у ремня, утягивающего чахотошное пашкино пузо. Сдвоенный девичий визг от двух узбечек, только что сочно получивших по задницам, показал, что я всё понял правильно.

Началось в колхозе утро!

Сказать, что я сделался печален в этот погожий денек на почти сельской местности — это не сказать ничего. Проблема даже была не в Паше и его сопровождении, даже не в том, что этого перца не было в переданных мне делах. Нафига мне его дело, если я знаю Пашу как облупленного, а о его подружках знаю даже то, чего не знает никто? Неееет, все куда хуже — я проникся тем уровнем подготовки, который будет в этой команде кошмара! Знаете, какой он будет⁈ Никакой, бл*дь! Мне просто насовали «громких» придурков!

Через две минуты все оказалось даже слегка хуже.

— То есть, по сути, ты не Паша, — резюмировал я, выслушав одного блондинка и двух ушибленных в жопы фей, — Ты бабоносец «Салиновский» в несвободном, сука, плавании, так?

— Да пошёл ты в сраку, Изотов! — сорвался на крик блондин, — Мне предложили, я подписался! Если бы я знал, что эта херня будет связана с тобой, то остался бы в «Жасминке»!

— И мы! — синхронно подпискнули две неогенки из его запазухи.

— Молодые люди, хватит тут стоять и кричать! — вылезла из своей будки билетерша, — Идите вон к пруду, стойте там и кричите сколько влезет!

— Бабуль, прости, но мы будем стоять и кричать тут. У нас тут встре…

— Какая я тебе бабуля, калдырь ты масочный! Скрыл зенки бестыжие и что думаешь, тетя Галя не учует⁈ Ах ты алкаш мелкий! — внезапно наехали на меня со всей страстью застоявшейся в тесной будке буйной женщины, — А ну пошли отсюда, хулиганы! Сейчас милицию вызову!

— Так, еще вот с бабками мне проблем не хватало, — выдохнул невинно обвиненный в алкоголизме я, вызывая новый поток негодования от кассирши, которой было всего под сорок лет нездорового питания и сидячей работы, — Идемте, подышим свежим воздухом. Наши запаздывают. В смысле те, кого тут подобрать должны. С вами я возиться отдельно не буду.

— Тоже мне, начальник… — тихо проворчала Онахон или Охахон.

Сразу отвечать я не стал, а сначала, убедившись, что бедная, заморенная скукой женщина продолжает токовать нам вслед со станции, но уже не может слышать, популярно объяснил троице неосапиантов на что они подписались и, главное, с кем. Без интимных подробностей, но подчеркнув, что во благо результата я обеих узбечек могу навернуть на карандашики, а затем подарить получившиеся конфетки на палочке извращенцам и прочим лесбиянам. На любые потребности. Если будет нужно. А вы думали, что? В сказку попали? И ты, Паша, не надувайся как вон та жаба, Витя про вашу любовь-морковь всё давно уже принял (но не понял), так что обезвреживание Паши произойдет до карандашей. И никто мне слова поперек не скажет. Прониклись? Хорошо.

Всегда сложно работать с теми, с кем поддерживаешь родственные или дружественные отношения. Это почти закон, не иначе. Человек — существо глубоко инерционное, изменять своё отношение не любит и не стремится, легко относится к залетам и сильно обижается, отхватывая за эти залеты по полной… если речь идет о дружественных изначально взаимоотношениях. Здесь надо было донести, что полное прощение грехов Паша получит либо потом и кровью, либо серьезным отношением к моим словам — и я донес.

А вот около рекомендованного крикливой клушей пруда внезапно обнаружилось некое явление, взирая на которое я как-то понял, что мы с Салиновским и феями могли бы долго стоять на станции. В ожидании. Ну так потому, что те, кого мы бы ожидали, банально плескались в этом самом пруду. Сволочи.

Первой в глаза бросалась худющая и высокая девица, то и дело выпрыгивающая из воды с хриплым радостным визгом. Девице было около двадцатника, она была голой везде, мохнатой внизу, а еще несла на своем теле море татуировок, покрывающих буквально всё, кроме лица, шеи и мочалки между ног. Хотя за мочалку не уверен. Бесилась эта особь только так, верещала, плескалась, сверкала своим половинчатым размером и, как понимаю, была основным инициатором купания.