Читаем Команда Д полностью

Дело было в прошлом году – в часть неожиданно нагрянул важный генерал с очередной проверкой. Ничего не подозревающий Луговой дрессировал своих ребят на турниках спортплощадки. Услышав громовой мат, доносившийся из-за складов боетехники, генерал из праздного любопытства отправился поглядеть что там происходит и выглянул за угол железного ангара. Собственно ничего особенного не происходило – вдоль шеренги в меру подтянутых рядовых второго года расхаживал старший лейтенант и жутко орал на всех вместе и на каждого в отдельности. Лица его не было видно, так как он стоял спиной. Трое отжимались рядом на бетоне, а один бедолага корячился, уцепившись за перекладину и судорожно дрыгая ногами в попытках подтянуться ещё разок. Дело очевидно было для лейтенанта привычное – очередное недовольство личным составом и небольшой разнос, да и молодые десантники очевидно попадали в такой переплёт не первый раз и смиренно ждали окончания бури – судя по всему лейтенант пользовался большим уважением. Дрыгающийся бедолага всё-таки сумел более-менее вразумительно дотянуть свой подбородок до перекладины и соскочил на землю, потирая руки. Немедленно лейтенант обернулся:

– Твою мать, ублюдок, я же сказал шестнадцать! А ты подтянулся сколько? Думаешь Луговой не сосчитал пока орал на остальных таких же говнюков как и ты? Что ты топчешься передо мной как муха в сметане, мать твою?

Генерал отметил про себя фамилию старшего лейтенанта и продолжал смотреть, задумчиво подкручивая ус. Его интересовало лишь одно – как они могли узнать что генерал приедет в часть с проверкой, когда он решил ехать сюда в последний момент? А если не знали что он приедет, то откуда такая прыть – ведь явно лейтенант старается напоказ?

– Не мог больше, – вдруг виноватым басом произнёс детина и признался, – пятнадцать…

Вероятно это натолкнуло лейтенанта на какие-то свои ассоциации и он заорал снова:

– Да ты десантник или жужелица колорадская, которая икру метать собралась? Что ты на меня вылупился как морской окунь на калькулятор? Моей дочери пятнадцать, так даже она двадцать пять раз подтягивается!

Генерал усмехнулся пор себя – уж слишком нарочито брехал языкастый лейтенант напоказ – для него, генерала. Генерал решил, что это слишком, и уже собрался выйти из-за куста и устроить хороший разнос, но ситуация на площадке стремительно развивалась – не поворачивая головы лейтенанта заорал: «Яна! Яна, иди сюда!» Из-за аккуратно подстриженных кустов вышла маленькая худенькая девочка-подросток и подошла к площадке.

– Подтянись двадцать пять раз! – рявкнул лейтенант, – покажи этим отморозкам!

И, к великому изумлению генерала, девчонка легко подпрыгнула, повисла на перекладине и подтянулась ровно двадцать пять раз! Не без некоторого труда конечно, как определил генерал опытным взглядом, но внешне ровно и по большому счёту безукоризненно. Эту историю генерал с тех пор рассказывал много раз, а через две недели старший лейтенант Луговой стал майором…

– Завтрак подождёт! – сказал отец, – Яна, нам надо серьёзно поговорить. Что с тобой происходит в последнее время?

Яна ещё раз обвела глазами очередную маленькую квартиру с вылинявшими обоями, стёртым деревянным полом, пошарпанной мебелью и засушенными ещё с прошлого лета дикими цветами-колючками в дешёвой стеклянной вазе на шкафу. И она решилась.

– Отец, мне всё надоело! Слышишь – всё! Меня задолбали эти твои тренировки с восьми лет, это дерьмо вокруг, эта сучья школа…

Луговой побагровел, ударил кулаком по столу, но тут же взял себя в руки:

– Я спрашиваю – что случилось? Чем тебе не нравится твоя жизнь? Чем тебе не нравится школа – ты же учишься на одни пятёрки?

– Да там только дебил не сможет учиться на пятёрки! – заорала Яна в ответ.

– Когда ты окончишь школу и поедешь поступать в женское военное училище – там будет подготовка лучше, – неуверенно сказал Луговой.

– Я не буду поступать в ваше училище – сказала Яна тихо.

– Правильно – ответил Луговой, – я в последнее время тоже думаю, что тебе надо попробовать в ярославский университет на техническую специальность. У тебя же прекрасные способности к технике.

– Да мне боком не упёрлась эта техника, – по прежнему тихо произнесла Яна, – я поеду в Москву поступать в театральное училище.

– Что? – взревел отец, – это что ещё за новости? Моя дочь вдруг пойдёт дрыгать ногами по кабакам?

– Сергей, может не сейчас… – робко начала мать, стоящая в дверях комнатки.

– Подожди. – рявкнул отец. – Так что это ещё за новости?

И тут Яна взвилась и начала кричать. Она кричала о том, как ей надоели эти постоянные разъезды по воинским городкам, как ей надоела эта новая школа с тупыми учителями и дебилами-одноклассниками, как ей вообще осточертело это лесное предместье Ярославля, заброшенное и забытое, в отличие от прошлой крупной базы в центре Выборга, где хоть был поблизости свой кинотеатр и свой дом пионеров с кружком электроники, и как ей надоела вообще вся эта игра в солдатики, и весь этот зелёный цвет, который окружает её с самого детства.