Читаем Команда полностью

«Да будет вам известно, мистер Поттер, пустыней Гоби Монголия не ограничивается. Каппы испокон веку жили в притоках Селенги и в бассейне Халхин-Гола, ими кишат все окрестные озера и болота. Именно оттуда они были завезены в Японию около полутора тысяч лет назад. Японцы ‒ большие любители уродливых форм, каппы получили звание «японских» и стали предметом культа, но толком так и не прижились. Вы могли бы знать об этом, если б ваш обожаемый Люпин при подготовке к занятиям не ограничился безграмотной монографией мошенника Скамандера, а взял хотя бы «Апологию тварей» Кетлберна или соответствующие тетради американского «Блокнота натуралиста»… И если ты еще хоть раз посмеешь усомниться в моей компетенции, Поттер, я забуду про альбусов мораторий на телесные наказания и всыплю тебе розог пониже спины!»

«Фи, как непедагогично, Мастер».

Снейп перевел дух.

«Добрый вечер, мисс Грейнджер. Подслушивать вообще-то нехорошо».

«Мудрено не подслушать, вы так орете, что на лестнице слышно. Джин, пиши три процента. Нет, сэр, я не влюблена в Ремуса, не собираюсь бороться за права оборотней и не имею целью обеспечить феномену метаморфизма условия для выживания и воспроизведения. Просто таково понятие гриффиндорской справедливости. Что это у вас тут, ветчина?»

Джиневра уныло проглядела свой свиток, подняла брошенное Поттером перо.

«Переписывать придется. Двигайся, знаток Монголии».

Поттер посопел, покусал губу, тщательно протер очки и наконец разродился:

«Извините, сэр».

«Рад, что понятие гриффиндорской справедливости работает не только на гриффиндорцев. Принято, Поттер. Грейнджер, куда вы подевали Минерву и Рональда?»

«Профессор укладывает спать свой платок, а Рон пошел за Картой. Хорошая ветчина. Кстати, чего это вы все здесь сидите?»

«Там Эрни. Зачем нам Карта?»

«Надо приглядеть за Хагридом. Боюсь, мы снова прокололись…»

Лорд Люциус Малфой сидел за столом в своем кабинете и вел напряженную внутреннюю борьбу с сильнейшим желанием не смотреть на собеседницу. Зажмуриться. Отвернуться. Уткнуть нос в ворох лежащих перед ним счетов, спрятаться под стол ‒ как угодно, только не смотреть. Нет, она вовсе не постарела, не подурнела и не утратила достоинства, потрепанную же гордость Люциусу в жизни доводилось наблюдать часто ‒ зрелище могло вызвать у него сочувствие или злорадство, но не замешательство и не порыв сбежать к себе в спальню, как сейчас. Сама собой всплывала в сознании жуткая статистика: за два с половиной года, прошедших с момента возвращения Лорда, грандиозное малфоевское состояние похудело почти на четверть. Не ухитрись Драко отыскать покровителей в лице Серой Лиги, через несколько лет Люциусу пришлось бы вот так же скитаться по съемным клоповникам с чемоданом счетов вместо багажа. Призрак краха смотрел на него глазами Синтии Нотт, и алчущая былого благополучия душа требовала бежать от чужой беды без оглядки. Под прикрытием столешницы он медленно сжал пальцы в кулак, царапая ногтями ладонь, и, стараясь не моргать, уставился на Синтию в упор.

— Я просмотрел твои бумаги, — двинул подбородком, указывая на заваленный счетами стол. — Должен сказать, я впечатлен.

Губы гости дрогнули, она поспешно опустила взгляд.

— Семьдесят восемь тысяч…

— Впечатлен не суммой, а тем, как долго ты сумела продержаться. Теодор знает?

— Что мы разорены? Конечно. Хотя… — она вдруг склонила голову к плечу и улыбнулась сама себе, словно вспоминая нечто светлое и бесконечно наивное, — по-моему, он до сих пор еще не понял… для него это как бы не всерьез…

— Ему приходится выживать, — мягко напомнил Люциус. — После общения с Лордом все прочее кажется совершенным пустяком.

Синтия пожала плечами.

— Если б не Тео, я, наверное, попросила бы Метку для себя. Лучше погибнуть от Авады Лорда, чем быть разорванной на части кредиторами ‒ не так унизительно.

Люциус открыл было рот возразить ‒ и закрыл его обратно. Когда Северус таинственным образом залечил последствия Сектусемпры и Теодор, шатаясь, словно мачта в шторм, по стеночке добрался до ближайшей гостиной, физиономия больного светозарностью могла затмить целый магазин канделябров. Полулежа на мягком диване, друг бокалами пил кагор, нюхал свежесрезанные нарциссы, делился планами по восстановлению ‒ прям завтра и начнем ‒ родового поместья, блаженно жмурился и весь так и пульсировал солнечным жизнелюбием. Рядом со своей измученной женой он казался пришельцем из другого мира. А она молчала, улыбалась, мяла в огрубевших пальцах дешевую сигарету и поминутно прикрывала подолом мантии свои потертые туфли. Конечно, он не понял, Синтия. И не поймет, пока ему есть куда возвращаться, пока у тебя хватает сил перекрашивать очередной съемный сарайчик в цвета уюта и безопасности. Лорд страшен, но от вызова до вызова Теодор может позволить себе хоть иллюзию свободы, твое же мужество не знает передышки. Воистину, нет на земле существа непостижимей женщины.

— Я оплачу твои счета в этот понедельник. Все до единого.