Читаем Команда полностью

Господа, представляю новый шедевр от Ella1_ — http://ifotki.info/7/e3176191b611538cac116f397c964bcf4d785677501966.jpg.html — схватка в кабинете Дамблдора из предыдущей главы. Снейп там, на мой взгляд, просто вылитый!

Сюрприз номер два — http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=16717 — иллюстрации к «Команде» от Iret Kitten. Лично я в диком восторге от псевдоВолда и Эмили.

А эта глава предназначается в подарок Мряф, автору замечательного вбоквела «Досуг с коготками». Ты хотела дуэли между Гарри и Драко со Снейпом в качестве наблюдателя? Прошу!

«Может, попробуем снять ментально?»

«Слишком далеко, сэр. Это как клубок из-под шкафа вытаскивать: за нитку дергать бесполезно, надо лезть самому».

«А финитой?»

«С тем же успехом можешь выйти и поздороваться, Малфой. Или думаешь, Дамблдор не учует чужую магию у себя под носом?»

«Эту же не учуял».

«Пока. Скан Чо закончил работу и сейчас статичен, а директор еще не настроился на привычный фон кабинета. У нас от силы минут пять. Надо его как-то отвлечь».

Отвлечь... План, мгновенно сложившийся в голове зельевара, не мог похвастать безупречностью, но на устранение недостатков времени не осталось.

«Сейчас отвлечем. Мисс Чанг, будьте готовы. Поттер, Драко, за мной».

Альбус Дамблдор был великим волшебником, и как всякого великого волшебника, его окружал целый ворох легенд, загадок и тайн. Конечно, к возникновению большинства из них он сам приложил руку — ну так и не помер пока, чтобы доверить работу по созданию своего образа неспешному течению времени. Это Мерлину все равно, а Альбус Дамблдор — защита и оплот сил света в глазах магического сообщества — не мог предстать перед современниками в виде обыкновенного политика. Что угодно, только не стандарт. Но и не идеал. Идеал далек, как звезда на небе, к нему люди не пойдут со своими бедами и проблемами. И Альбус предпочел домашний уют казенной строгости, а тщательно разработанный список недостатков, слабостей и странностей — серьезному политическому амплуа. Вот уже полвека великий волшебник Дамблдор беспрестанно улыбался, слушал напоказ симфонии и джазовые композиции, набивал гардероб яркими мантиями, рассказывал анекдоты не к месту, кормил окружающих кондитерскими изделиями и зазывал в «Сладкое королевство» на очередную дегустацию — короче, старательно поддерживал имидж гениального чудака. На самом деле сладости Альбус любил не больше, чем всякий нормальный человек. Потому сейчас, машинально взяв из вазочки конфету, он повертел ее в пальцах и положил на место. Кто ж ест шоколад до завтрака? Да еще когда никто не видит? Но рука словно сама потянулась обратно к вазочке. Что-то было не так.

Фотографической памятью Альбус не обладал, привычки пересчитывать на ночь дежурные сладости не имел, но сейчас в нем исподволь зрело ощущение некой неправильности. Конфет стало меньше? Или больше? Нет, не в том дело. Лежат они как-то… чересчур аккуратно, ровной горкой, фантик к фантику. Но у горки не хватает верхушки.

Если бы Альбус не привык доверять своей интуиции, он не стал бы великим волшебником. Свечи вспыхнули, повинуясь взмаху ладони, помещение залил яркий свет.

— Армандо? — негромко позвал маг, одновременно обшаривая цепким взглядом кабинет.

— Доброе утро, директор, — как и большинство обитателей рам, предшественник мастерски симулировал мирную дрему добропорядочного портрета, пока у нынешнего хозяина апартаментов не возникала в нем надобность, — вы рано сегодня. Здоровы?

— Благодарю, вполне, просто не спится. Армандо, у нас случайно не было… гостей?

— Гостей? Нет, ночь прошла спокойно. Крысы, как всегда, шебуршились по углам. Давно пора дать эльфам приказ заделать дыры, директор, мерзкие грызуны того гляди доберутся до книг.

— Шкафы под защитой, Армандо, и вам это прекрасно известно. Вы просто не любите животных.

— Я не люблю бесполезных животных, вот ваш феникс — совсем другое дело…

— Вы старый упрямец, Армандо, — подала голос Дайлис Дервент, — ваши рассуждения о пользе просто смешны. Крысы служат ингредиентами для множества зелий…

— Вот поэтому я всю жизнь предпочитал зельям заклинания, моя дорогая. И дожил, позвольте заметить, до ста семидесяти трех лет.

— Господа, я прошу тишины.