Читаем Команда полностью

В феврале Гарри Поттер с блеском прошел второй тур. Школа захлебывалась восторгом, рукоплескали даже слизеринцы, а Хагрид так не радовался со времен прошлогоднего Кубка по квиддичу. Но сам герой почему-то ходил мрачнее тучи, осунулся, заимел круги под глазами и то и дело потирал лоб. «Нервы у мальчика сдают с этим Турниром», — качал головой на педсовете сердобольный Флитвик. Снейп презрительно фыркал, МакГонагалл недовольно поджимала губы, Трелони сыпала жуткими прогнозами, странный Аластор рубил ладонью: «Пустяки! Парень крепкий, справится», а директор задумчиво наматывал кусок бороды на чайную ложку. Рубеуса так и подмывало взяться за свою войлочную паранджу и тоже на что-нибудь эдакое ее накрутить. Ну не лесным полуночникам бояться Турнира! Он им так, дополнительная тренировка, лишний повод палочками помахать. Только вот чего ж они тогда хмурятся всей кодлой? Охохонюшки, не иначе как Томми близко…

Дальше пришла весна. Ветреный март выдул из головы лесничего тревожные мысли, поселив взамен Олимпию примирение с французской красавицей вновь всколыхнуло давно похороненные на задворках души мечты. Удивительное дело, но ее такую образованную, такую утонченную — совершенно не трогало ни хагридово мужланство, ни его косноязычие, ни отсутствие манер: «О, ‘Губеус! Я и мечтать не могла, что буду знакома с авто’гом „Блокнота нату’галиста“! У меня соб’ганы все-все выпуски! Вы же не откажете мне в афтог’гафе?» Красный от смущения Хагрид послушно рисовал корявую закорючку на обложке читанного-перечитанного осеннего номера за семьдесят шестой год. «Благода’гю, это мой любимый!.. О, ‘газумеется, я никому не скажу. А вы познакомите меня с вашим ак’гомантулом?»

В апреле Хагрид застал Гермиону и Джинни на укромной полянке под Восточной галереей замка в компании дочки Ксенофилиуса Лавгуда, которого очень уважал за искреннюю любовь даже к несуществующим животным. Девушки напряженно, без всякого подходящего к случаю умиления следили за подскоками единорожка-однолетки — того самого, что лесничий привел вместе с сестренкой на уроки в начале семестра. Жеребят несколько дней пришлось держать в хижине, пока мать зализывала поврежденное копыто. Да, точно он кончик левого уха примят к низу, на крупе родимое пятно… только почему-то не подрос ни на ноготь. Малыш горделиво вышагивал перед зрительницами, высоко поднимая блестящие копытца.

— Привет, Гермиона, и Джинни, и… Луной тебя, да? — Хагрид присел на корточки. — Он к вам сам из Лесу вышел?

Жеребенок шарахнулся к рыжей, ткнулся мордой ей в подмышку.

— Прикормили, что ль? Зря, ему сейчас с мамкой надо. А ну-ка, иди сюда…

Но Джинни вдруг обхватила детеныша, всем телом загораживая его от протянутых рук.

— Он не из Леса! Он мой!

— Он ее… — эхом повторила Гермиона, тревожно оглядывая близрастущие кусты.

— Как это — ее? — рассердился Рубеус. — Единорог — не книззл, в фамилиары не годится!

— Профессор, но он же ненастоящий! — Лавгуд улыбнулась и довольно сильно дернула жеребенка за хвост. — Видите? Просто нам с Джинни плохо дается трансфигурация органики, а в среду будет проверочная работа, вот Гермиона и согласилась помочь. — Она снова потянула животное за хвост. — Правда, у Джинни уже хорошо получается?

Жеребенок стоял смирно, не обращая внимания на злоключения своего хвоста, и Хагрид уже почти поверил, когда из кустов внезапно вывалился второй единорожек — точная копия первого.

— Ох, ну вот! — с явным облегчением воскликнула Гермиона. — А этот — мой. Сделала для образца, но пока алгоритм объясняла, он сбежал. Иди ко мне, горе мое. — Она подтянула несопротивляющуюся коняшку ближе, потрепала по холке. — Глядите, профессор, какой красавец! Из пенька!

Хагрид серьезно покивал, расхвалил качество сотворенной нежити, пожелал девушкам успеха и широким шагом отправился в замок. Чем дальше он отходил, тем тверже ставил ногу, словно припечатывая сапогом соблазн тихонько вернуться и заглянуть в злополучные кусты наверняка там найдутся два кое-как свернутых тюка с пацанячьей одежкой. Давным-давно Рубеусу довелось быть третьекурсником. Трансфигурацию тогда вел не кто-нибудь, а сам Дамблдор, и если долговязый, косноязычный, не шибко способный к наукам подросток чего и вынес из тех уроков — так это Первый Закон трансфигурации. В применении к сегодняшнему случаю его можно было бы пересказать так: «Чтобы получить двух абсолютно одинаковых единорогов, нужно взять два абсолютно одинаковых пенька».

На Пасху внезапно нагрянул Сириус. Поскребся в дверь на ночь глядя, без церемоний — даром что аристократ заскочил внутрь, вильнул хвостом ошарашенному такой наглостью Клыку, отряхнулся и перекинулся в человека.

— Привет, Хагрид. Дамблдор сказал, ты не станешь при виде меня хвататься за свой зонтик.

— Зон… что ты!.. Да я… мы тут… — окончательно утратив дар речи, Рубеус полез обниматься. — Вернулся… Я тогда к директору, а он… и Кингсли… потом Снейп хороший…

— Нюнчик — хороший??? Мерлин с тобой, Хагрид, совсем ты здесь, гляжу, одичал. Есть по стаканчику? Давай за встречу.