Читаем Кома полностью

Напившийся босс по кличке Конь в середине обеда занырнул в нашу комнату повторно и прямиком направился к начальнику бюро цен.

— Где отчет?

— Какой? — заморгала я глазками.

— Который я велел переделать! — Глаза Коня свернули, и он стукнул по столу, икнув.

Я предусмотрительно распечатала пятничный отчет, который оставила без изменений, и протянула Петру Владимировичу с елейной улыбочкой.

— Вот он, пожалуйста!

Начальник кинул мимолетный взгляд на бумагу и резюмировал:

— Он такой же!

— Не поняла? — притворно удивилась я.

— Здесь только август. Где второй месяц? — гневался босс не на шутку.

— Второй месяц? То есть февраль?

— Почему февраль?

— Второй месяц в году.

Мою иронию не оценили.

— Да нет же! Что у нас перед августом идет? Алиса Матвеевна! — рявкнул он на мою подругу.

— Июль! — подавившись вермишелью, сообщила она.

— Вот! Здесь должен быть июль.

— Здесь не должно быть июля, — твердо настаивала я на своей позиции. — Это месячный отчет. Когда будет квартальный, тогда и будет июль.

— А мне нужен июль!

— А отчету он как собаке пятая нога.

— Ты со мной споришь?! Да кто ты такая! — рассвирепел Конь, а все девицы попрятались под столы.

— Я — человек с высшим экономическим образованием. Начальник бюро цен. Мне виднее, какой месяц должен быть в отчете. А вы закончили десять классов, не можете считать без калькулятора, не знаете, что такое Excel и 1C, и пишете с грубейшими грамматическими ошибками! И хватит дышать на меня коньяком, отойдите от моего стола! — заорала я.

Босс ошалел. Цвет его лица поменялся десять раз, прежде чем он произнес роковое:

— Вы уволены. Заявление мне на стол.

Весь день я слонялась по квартире, забыв даже о краже сумочки и больной голове. Мне отчаянно нечем было заняться, потому что последние пару лет у меня был только один выходной — воскресенье. В будни и субботу я приходила довольно поздно, самое раннее — в восемь, чаще после девяти или даже десяти. А сейчас было три часа дня, а я уже перемыла все чашки в доме и погладила постельное белье.

От нечего делать достала старый мобильный и нашла свою прежнюю симку, которой давно не пользовалась, но номер у всех еще сохранился. Набрала Игоря. Все-таки после ссоры он позвонил первый, так что я вполне имела право.

— Да, — довольно резко ответили мне.

Его тон мне не понравился, потому я осведомилась:

— Игорь, у тебя все в порядке?

— Мебель твою я выбросил, если ты об этом. Иди ищи ее на свалке, коли нужна.

— Что? — Я не могла поверить, что не ослышалась. Даже присела на кровать. — Как выбросил? Зачем?

— Не строй из себя невинность. Ты знала, что мне надо перевозить аппаратуру, и все равно оставила весь этот хлам в моей машине.

— Так, у тебя опять задвиги! — не выдержала я и сорвалась на крик. — Сам звонил мне с извинениями, а теперь за старое?!

— Я тебе звонил?! Ты с ума сошла. Мы расстались — и точка.

— Какого хрена тогда звонить и нести всякую чушь?! Ты что, пьяный был?

— Слушай, прекрати! Мало того, что мне приходилось всегда первым звонить, даже когда виновата была ты, так теперь ты соизволила позвонить сама, но представляешь это так, будто это ответный шаг? Знаешь, ты как лабиринт. Один раз попадешь и уже не выберешься.

— О чем ты? — я чувствовала, что схожу с ума.

— О том, что ты запутанная и сложная. И многоходовая, как партия в шахматы. Ты говоришь А, чтобы я сказал Б, чтобы ты потом сказала свое В, ради которого и начинала разговор. И так было всегда. Хватит. Не звони мне больше. И сменой номера меня не перехитрить.

Я только рот открыла, чтобы сообщить, что смена номера — необходимость, потому что у меня украли телефон, но мне в барабанную перепонку уже ударили гудки.

— Я ничего не понимаю… Я ничего не понимаю… — бубнила я себе под нос, ходя возле кровати взад-вперед. То он звонит и дурачится, явно чтобы помириться со мной, то делает вид, что ничего не было.