— Да не стану я передавать твои письма! — взбушевала я. — Кончай ерунду пороть! Но ты просто представь. Если твоя Новая планета действительно существует, действительно является Землей, и я одна нашла путь перехода из одного параллельного мира в другой, то я вполне смогу переходить так же и в третий, и в четвертый, и в пятидесятый мир. Точнее, не я нашла, а мой двойник. Но неважно. Пострадаю же я от этого.

— М-да, стремненько, — почесал тыковку приятель.

— Стремненько?! — Я вскочила со стула. — Меня швыряет, понимаешь ли, по мирам и планетам, а он знай себе «стремненько»! Это хуже, чем стремно! Это… Это… очень стремно, знаешь ли!

Виталий захохотал и получил кулаком по харе.

— Эй! — обиженно заскулил он, потирая ушиб. — Поосторожнее! Я все-таки твой друг. К тому же, к кому ты жаловаться будешь бегать, если меня не станет?

— Извини, но я сейчас не в таком состоянии, чтобы шутить. Мне нужна конкретная помощь!

— Слушай, я не знаю, чем помочь тебе, ясно? Хоть исколоти всего и ноги-руки поотрывай. Думай сама-то!

— Блин, ну зачем я к тебе обратилась-то? Если б я могла сама думать, я бы думала и без тебя!

— Ну что ж ты вредная такая, Борисова?

— Я не вредная, я слабая, беззащитная женщина. А ты мужчина. Мужчина должен уметь решать проблемы.

Тут уже и Виталик разозлился.

— Знаешь, я тебе не Игорь твой! Царствие ему небесное. Это он все твои проблемы решал за тебя. А теперь привыкай сама!

— Не говори так о нем! Не говори так о нем!! — завопила я, подпрыгнув, и начала колотить посуду.

Виталик отскочил к двери и бешено заморгал глазищами. К его счастью, ему редко случалось быть свидетелем бабской истерики. С другой стороны, в ином случае он бы знал уже, как себя вести, был подкован, а не как сейчас: стоит в дверном проеме с испуганным видом и думает, бежать ему или лучше притвориться невидимкой, чтобы лишний раз не обращать на себя мое внимание. Лишь через десять минут до него дошло, что надо делать: налил в стакан воды и плеснул мне в лицо. Я охнула и, тут же успокоившись, села.

— Чего ты так взбеленилась-то, скажи? Что я сделал? — потом спросил он, усаживаясь рядом уже без опаски.

— Ты сказал о нем «царствие ему небесное», — тихо пробормотала я.

— И что? Так всегда говорят.

— Но он же жив! А ты о нем… как о мертвом.

— Ну извини, если перепутал, но в этой жизни его нет!

— Нет, — согласилась я. — Но в другой он есть. Так что если еще раз что-нибудь подобное о нем скажешь, я тебя убью.

Говорила я спокойно и чуть слышно, потому на сей раз Голиков не устрашился. На меня же навалилась такая чудовищная тоска при воспоминании об Игоре, что захотелось лезть в петлю, а вот решать что-то, спорить, думать о чем-то уже не хотелось вовсе.

Еще через час мы помирились, друг даже отнес меня в постель, укутал одеялом и подал горячего чаю с молоком и печеньем. Я все это с благодарностью употребила и, глотая рожденную навалившейся вдруг усталостью зевоту, тихо рассказала:

— Ты прикинь, теперь эта безобразница творит что-то, пока меня нет. — Видя по его реакции, что он ничего не понял, пояснила: — Мой двойник раньше вел себя тише воды, ниже травы. Я только знала о нем, что он — то есть она — пришла, допустим, вчера на работу. И сидела весь день, а потом ушла домой. Но теперь она начала конфликтовать с моими знакомыми!

У Голикова расширились глаза.

— Ни фига себе! А конкретней? Что случилось?

— Она наговорила гадостей Алиске.

— Она — в смысле, ты?

— Я, но не эта я, а я другая.

— Ну я понял. Занятно. И что ты собираешься с этим делать?

— Разберусь с ней по-свойски! Допустим, не заведу будильник. Пущай с утреца побегает!

Друг захихикал.

— Не боишься, что отомстит?

— А чего мне бояться? — разумно заявила я. — Это она выслуживается. А мне по фиг. Я могу и опоздать. Или вообще на работу не явиться. Босс мне все простит.

— Вообще послушал бы кто-нибудь наши разговоры со стороны! Форменная психушка.

— Во-во.

Воскресенье, 23 сентября, жизнь № 2

Переход я снова не уловила. Позвонила парочке знакомых (в том числе Игорю и Надьке), чтобы проверить, свершился ли он вообще. Свершился, люди вели себя как в жизни номер два (Игорь ответил, и трубку я, конечно, бросила тут же), и это оптимизма не прибавило. Просто никаких зацепок относительно происходящего я не накопала до сих пор, да и никакие шаги не принесли даже маломальского результата.