Читаем Кома полностью

Любезность отдежурившего ординатора распространилась настолько, что когда Николай пришёл поблагодарить и распрощаться, она выставила ему тарелку с рисом, даже не очень ещё остывшим. Сверху каша была накрыта прямоугольным куском формового хлеба, с таблеткой масла и крупным куском сыра сверху. Ложка прилагалась алюминиевая. Николай просто умилился - такого он не видел то ли со стройотрядов, то ли ещё с пионерлагерей.

- Как дежурство прошло? - поинтересовался он у сидящей напротив с чашкой в руках докторши.

- Без особых неожиданностей. Спасибо. А как у вас там?

- Не знаю, - честно ответил Николай. - С вечера не был.

Врач могла бы задать полдюжины вопросов, но деликатно этого не сделала. Всякое могло быть, - выгнали из дома, выгнала подруга или жена, а домой или на собственное отделение идти стыдно, чтобы не узнали. Да что угодно.

- Вашего ординатора не нашли? - спросила она вместо этого, отхлёбывая чай так, будто он был не заваренным сутки назад опилочным «турком», а действительно чем-то приличным.

- На вчера - нет. Хочется надеяться, что сегодня, может...

- Да, хочется.

Ординатор покивала, не став развивать тему. Да и что тут можно было сказать?

Допив чай, и поблагодарив ещё раз, Николай поднялся на своё отделение. У него было полно времени, чтобы поговорить с дежурным и пройтись по сестринским постам - поспрашивать новости. Через день ему предстояло дежурить самому, и он на всякий случай посмотрел по пластиковым сестринским доскам количество свободных мест по палатам. Время от времени по врачам и сёстрам начинали ходить разнообразные слухи о новых достижениях реформируемой отечественной медицины: то, якобы, все больницы и поликлиники собирались перевести на самофинансирование, то в десятки раз сократить гарантированный список обязательных страховых услуг населению, то отменить оплату больничных после второго дня болезни. Хотя всё это пока оставалось слухами, многие опасались, что дыма без огня не бывает, и предпочитающие лечиться в «Кремлёвской» депутаты до чего-нибудь подобного всё-таки договорятся. Тогда, наверное, дежурить станет легче - свободных мест на терапии прибавится весьма резко: очень мало кто из обычно лежащих здесь бабушек способен оплатить стандартный койко-день, со всеми недешёвыми медицинскими приложениями. Болеющее население (в первую очередь пожилые), перестанут ложиться в больницы, -их поток перераспределится по кладбищам, чего, вероятно, и добиваются народные избранники. Иначе их логику интерпретировать было затруднительно. Возможно, что когда разрыв между пенсионным возрастом и средней продолжительностью жизни у мужчин вырастет по России ещё лет на пять, остатки населения выйдут на улицы Москвы в третий раз. К этому времени выгонят половину врачей, начиная, разумеется, с самых молодых, -но это, для разнообразия, хотя бы логично.

На утренней конференции объявили, что ночь была хорошая, без каких-либо проблем. Те, кому было положено докладываться, сделали это спокойно, не надрываясь в попытках оправдаться за что-то, что могло случиться. Повезло.

- Колька, ты что, ночевал здесь сегодня? - спросила его Аня после конца конференции.

- С чего ты взяла?

Аня покрутила носом, и развела руками: «Показалось». Наверное, если бы ответил утвердительно, это было бы в какой-то степени полезно, - через полдня информация о не жалеющем себя молодом докторе дошла бы до начальствующих на кафедре лиц. Возможно, это чуть сгладило бы тот удар, который нанесла по репутации интерна Ляхина неожиданная смерть его больной. Но при всём при этом Николаю вообще не хотелось, чтобы кто-то лишний был в курсе того, что он ночует в клинике. Это могло бы быть вредным для здоровья. С другой стороны, если его захотят достать в конкретном месте, не бегая за ним по городу, то в этом отношении идеально подходило ближайшее, через день, дежурство. Можно было предположить, что в этот раз никаких упражнений в фехтовании не будет - его просто без особого напряжения шлёпнут. Но торопиться всё равно не хотелось, - даже один лишний день с обрубленным вектором захода на его шкуру мог быть полезен.

В 10.30 утра все, кому это было важно или хотя бы просто интересно по работе, собрались в секционном зале больничного морга. На Николая поглядывали. Из молодых пришло меньше половины, но зато было сразу несколько доцентов: Свердлова, Савельева, Амаспюр. Вскрытие умершего больного - всегда тяжёлое зрелище, но без этого нельзя. Быстро и чётко работающий прозектор давал многочисленные комментарии, указывал на детали, казавшиеся ему важными. Он явно привык к врачебной молодёжи, а то и к студентам, хотя практический секционный курс обычно вели «на базах», а не в самом университете. К сожалению, ничего нового результаты вскрытия не дали, - разве что подтвердили отсутствие нескольких заболеваний, уже исключенных Николаем и куратором из возможных вариантов причин лихорадки. «Лёгкий гастритик проглядели» - стало его единственным официальным замечанием. Никакой роли в судьбе больной он сыграть не мог, да и не казался морфологически особо значимым, но всё-таки...