Читаем Кома полностью

Соня, судя по всему, чувствовала его напряжение, и по мере сил старалась Николая расшевелить: рассказывала всякие глупости про учёбу и преподавателей, размахивала в такт шагам рукой, в которой лежала его ладонь, - в общем вела себя как первоклассница на прогулке с папой. Николай по мере сил улыбался и поддерживал разговор, но получалось это не слишком-то хорошо. Его непрерывно что-то отвлекало, - от встречных пешеходов до проносящихся по набережной машин, и разговаривать на более сложные темы было бы тяжело. Почти непрерывно ему казалось, что на них смотрят, но Николай даже не пытался крутить головой больше «натуральной» нормы, понимая, что всё равно не может опознать тех, кто мог за ним следить, - он никогда не видел их в лицо. Минут за десять, даже не слишком торопясь, они отошли достаточно далеко от площади. Как и положено в апреле в это время суток, уже почти полностью стемнело, но это был всё-таки почти центр города, и на набережной ярко горели фонари. На противоположной стороне Невы ярко светились жёлто-бурые кубические формы «Большого Дома», а на крыше дома последнего перед ним, смотрящего на мост, полыхал ядовитыми красками огромный рекламный экран. Облокотившись на парапет, Николай и Соня стояли, бездумно глядя в Неву и на текущий по Литейному мосту поток расцвеченных фарами машин.

- Ко-оль?.. - с протяжной вопросительной интонацией спросила девушка. - Ну что ты какой-то не такой сегодня? Ну что случилось?

- Да всякое случилось, Соня, - честно ответил Николай. - Со мной - так пока ничего. Работал весь день. Но какое-то предчувствие нехорошее. Сердце давит.

Он обернулся от воды и проводил взглядом компанию из четырёх пацанов где-то предпризывного возраста. Те покосились на них с интересом: одинокий парень и невысокая девушка, - но всё же прошли мимо, ничего не сказав вслух, и не проявив никаких признаков угрозы. Возможно, ребята были самые нормальные, и Николай даже усмехнулся своим сказанным им про себя словам: «Ну давайте, попробуйте». Последний из парней, которому не хватало места на тротуаре, ответил, оглянувшись на него, удивлённым взглядом - как будто понял, и это неожиданно было довольно забавным.

- Коль... Так что случилось-то?

Николай даже не стал отвечать на вопрос, хотя знал, как такое бывает обидно. Переведя разговор на другое, он стал рассказывать про то, как это красиво - когда горы стоят слоями: один хребет за другим, а на горизонте поднимается похожий на изломанную пирамиду снежный пик. «Самое странное, - сказал он, - Что его никогда невозможно разглядеть как следует - он всегда наполовину в дымке: или сверху или снизу...»

Удивлённая непонятно к чему рассказанным обрывком, не имеющим ни начала, ни продолжения, Соня посмотрела на Николая с каким-то новым чувством, испытующе. Судя по всему, она то ли уже переоценивала своё к нему отношение, то ли собиралась это сделать в ближайшую минуту, и он, вздохнув, притянул её к себе. Чтобы поместиться между его руками, девушка вскинула ладошки Николаю на оба плеча - как танцуют школьники.

- Прости, Соня. Я действительно какой-то сегодня неправильный. Не говорю с тобой, не слушаю как следует. Дурак, конечно, - таким нужно наслаждаться. Вечер хороший, и с погодой сегодня повезло...

Счастливая его ответом, девочка запрокинула подбородок, подставляя губы, и тут одновременно случилось две вещи: в сумочке у неё зазвонил игривой полифонической мелодией сотовый телефон, и одна из двигающихся мимо них по набережной машин вдруг резко ускорилась. Николай поймал её взглядом ещё метрах в пятнадцати, - не слишком крупный чёрный автомобиль, по силуэту похожий на «Хонду-Аккорд». Он сразу понял, что это оно самое и есть, и развернулся, перемещая Соню себе за спину, и готовясь ронять её под себя, когда машина, взвыв покрышками, резко остановилась метрах в пяти от них.

- Ой, - пискнула Соня, не поняв. Вместо объяснения, движением правой руки он задвинул её ещё на десяток сантиметров поглубже, и шагнул навстречу двоим выскочившим из машины мужикам - белобрысому и тому, который показался ему почему-то полностью, с ног до головы, чёрным. Вот, значит, как это будет.

Вместо того, чтобы достать пистолет и пристрелить его на месте, как Николай ожидал, Белобрысый небрежно провёл финт правой рукой, склонившись одновременно влево и сгибая руку, чтобы ударить в развороте куда-то в корпус. Второй отстал на полметра, и, даже не глядя, Николай ощутил, что и у него пистолета в руках нет. Ощерившись, он наказал светловолосого, более быстрого и молодого, за самонадеянность. «Вы всё ещё думаете, я докторишка со вбитыми в голову комплексами вселенского гуманизма? Ошибаетесь, ребята».