Читаем Кома полностью

«Очистить корзину». С негромким хлюпаньем иконки удалённых файлов пропали с экрана. Наверное, умный человек мог бы их восстановить и сейчас, но никому это в голову не придет. Да и ничего ценного в этих файлах всё равно не было. Интересно, что же именно могло понадобиться тому странному, похожему неадекватностью на наркомана типу, которого он оторвал от больничного сейфа? Если представить, пусть даже только ради упражнения на и так уже отключающиеся от сонливости мозги, что он из тех же людей, имеющих отношение к министерству госбезопасности бывшей ГДР, - то это наверняка всё же не виагра.

Зевнув так, что едва не вывихнул челюсть, Николай выключил компьютер и начал запихивать в сумку необходимые на завтрашний день бумаги и справочники. Если оставить сумку в шкафчике, то она тоже может кому-то пригодится. Халат у него был мужской, а мужчин на отделении мало, так что можно было даже предположить, кому именно перепадёт он. Это было даже забавно. Продолжая улыбаться так, что во рту стало кисло, он как следует вымылся, и лёг спать, едва не уснув на полдороги до кровати.

Потом было снова утро. Во флаконе закончился подаренный родителями на прошлый Новый Год лосьон, и после тщательного бритья Николаю пришлось воспользоваться отцовским. Запах ему не нравился, но о том, что можно облиться просто спиртом, он вспомнил слишком поздно.

- О чём думаешь? - спросила мама за завтраком. Ей сегодня надо было в вечернюю смену, с часу до восьми, но она собиралась по магазинам, поэтому встала вместе с сыном - покормить.

- Да так, - рассеянно отозвался Николай. Мысли в голове ходили самые разные, но чтобы озвучить для мамы хотя бы одну, её надо было сначала выбрать.

- О девушке?

- Да, - согласился на этот раз он. - И о девушке тоже.

Он отхлебнул чая и сунул в рот половинку слоёнки с сыром - лучший завтрак, который он знал, не считая воскресной варёной картошки с селёдкой и томатным соком, который дома ели, сколько он себя помнил.

Мама поспрашивала ещё, и постепенно он всё-таки успокоился и начал разговаривать человеческим голосом. Что будет, то будет. В конце концов, ещё может так оказаться, что он всё придумал сам себе с самого начала - и в целом, и в отдельных деталях. Николай улыбнулся, окончательно порадовав маму, и, закончив с чаем, поспешил в свою комнату за сумкой. Он уже собирался убегать, когда остановился и неожиданно для себя сделал самому ему показавшуюся странной вещь. Снял с полки лежащий перед книжными корешками кусок когда-то искрящеся-белого, а теперь пыльного кварца, привезённого им года три или четыре назад аж с Байкала, и положил его на письменный стол поверх перевёрнутой фотографии примерно того же возраста, выдернутой из быстро пролистанного альбома. Эту фотографию он любил, считая её одной из лучших, где они были всей семьёй - с родителями и сестрой. Снята она была где-то в Карелии, он уже не помнил где именно, но наверняка неподалёку от дачи.

Усмехнувшись, Николай проверил, ровно ли лежит камешек, и наконец-то побежал в прихожую, захлопнув за собой дверь комнаты. Если ему повезёт вернуться, то всё это можно будет успеть убрать ещё до того, как отец подойдёт к компьютеру.

Бег к остановке, потом трамвай, - обычный утренний маршрут. Николай подумал о том, что мама проводить его не вышла, и он прискакал к ней в кухню попрощаться и поцеловать уже наполовину одетый - уже в куртке, но ещё не в ботинках. Это маму явно удивило, как и растрогало, и он надеялся, что ничего лишнего она не поняла.

До клиники он тоже добежал без приключений, и даже до утренней врачебной конференции успел побывать на сестринских постах, и убедиться, что у по крайней мере его больных всё более-менее в порядке. Сегодня, скорее всего, куратор даст ему кого-то нового, - вместо благополучно пролеченного и выписанного Лобова и потерянной им Январь.

На конференции доложили новости, - их было немного, что всех порадовало. Ночь была относительно благополучная, с тремя врачебными вызовами по палатам и успешно купированным Ульяной приступом почечной колики у одного из больных. Спать дежурным не пришлось совсем, но никто не пожаловался, - главное, обошлось.

Уже к концу конференции, когда речь зашла о хозяйственных делах, Николай понял, что на него смотрят. Поискав взглядом, он наткнулся на куратора, и кивнул Алине Аркадьевне со всем уважением, которое мог вложить в движение головы. Когда все поднялись, он увидел, что доцент идёт к нему. Даже не дожидаясь обычного утреннего сбора в коридоре всех своих подопечных, - включая, разумеется, и интерна Ляхина. Ну что же. События сегодняшнего дня начинались, похоже, сильно раньше того времени, которое он для себя наметил. Это было бы даже интересным, если бы его хотя бы чуточку меньше трясло.

- Коля, зайди ко мне в кабинет, прямо сейчас, пожалуйста. Не уходи никуда.