Читаем Кома полностью

«Там умирают люди», - сказал он себе, но тут же понял, что сама по себе эта мысль не значит ничего. Если Гайдук-старший имеет к этому какое-то отношение - то дальнейшее будет уже совершенно предсказуемым - его, вылезшего откуда-то шута, не понимающего, куда супулся, сбросят в давно освободившуюся ото льда Неву непосредственно рядом с домом. Если же не имеет, - то может либо отказаться от невнятной и странно выглядящей информации совсем, либо обратить её в свою пользу, - как, вероятно, и должен поступать бизнесмен такого калибра.

Они окончательно, по третьему разу, распрощались (на этот раз Соня ограничилась мирным рукопожатием), и спустились вниз все вместе, даже не на лифте, а по лестнице. Андрей с помахавшей Николаю рукой Зиной ушли куда-то в другой отрезок коридора, - скорее всего на автостоянку, а он - тем же путём, что и пришёл сюда. Охранник в сером вежливо ему кивнул, и Николай вышел на улицу. За эти часы здорово похолодало, и теперь тёплая куртка, надетая поверх хорошего пиджака из грубоватой серой шерсти оказалась весьма кстати. Он решил действительно проветриться и дойти хотя бы до «Авроры», откуда до дома уже будет буквально рукой подать. Пусть это зачтётся мышцам как стандартный до недавнего времени беговой маршрут, а что до мёрзнущей головы, так по этому поводу ещё Суворов неплохо высказался, - так что пусть мёрзнет.

Метров за триста до обращённой к «Авроре» площадки перед гостиницей «Санкт-Петербург» Николая остановил скучающий милицейский патруль, привлечённый его одиночеством, поднятым от ветра воротником, и тем, что поздно их заметивший Николай напрягся, - намётанному глазу это было наверняка неплохо заметно. Отведя его на пару метров в сторону, неожиданно оказавшиеся вооруженными укороченными «Калашниковыми» милиционеры приставили его к стенке и спросили документы, встав так, чтобы образовать с его телом равнобедренный треугольник, упёртый в стену дома. Какое бы наивное лицо он не сделал, эти двое, явно проведшие на улицах не один год, никаких лишних шансов давать ему не собирались. Дёргаться и звать адвокатов Николай не стал, спокойно отдав в руки одного из милиционеров свой паспорт. С момента, когда он сумел в пятницу добраться до дома, паспорт Николай носил с собой уже непрерывно, - как и подвешенный на цепочку жетон с выгравированным полным именем - на поясе, под джинсовой рубашкой. С шеи его легко сорвать, а с поясницы его снимет уж точно только прозектор. Хоть как-то легче на душе родителям будет, когда его опознают, если такая нужда придет.

Удовлетворившись местной пропиской и полностью славянским именем, спросив про холодное/огнестрельное/газовое оружие, и проверив пустую наплечную сумку, в которой он принёс к Соне умыкнутое из кладовки родителей шампанское, милиционеры всё же приставили его лицом к стенке и поверхностно обыскали. Скорее всего, им действительно больше нечего было делать в благополучном районе между начинающимся в нескольких кварталах отсюда огромным комплексом ВМА и президентским представительством почти сразу за мостом. Оттягивавший бы карман пиджака кошелёк Николай с собой не взял, а вложенный в пустующий «очёчный» карман тонкий рулончик купюр разного достоинства обыскивавший его милиционер то ли не заметил, то ли действительно оказался «нормальным», относящимися к своей работе по крайней мере с уважением человеком. Значит, повезло.