Читаем Кома полностью

Николай повторял себе это пронзительное сравнение всю дорогу пешком до дома - его маршрутка на углу Петропавловской стояла на месте, но совершенно пустая, и за те 15 минут, которые явно пришлось бы ждать других пассажиров, можно было пройти уже большую часть дороги. Ординаторы рассказали интересные вещи. Похоже на то, что со своей микроскопической колокольни интерн Ляхин просто не видел отдельных деталей серьёзности собственно медицинской и административной ситуации. Разговор среди старших врачей о необходимости закрытия отделения, оказывается, вёлся эти недели на полном серьёзе. Драгунова рассказала, что за месяц на отделении и кафедре было несколько профессорских заседаний с приглашением главных специалистов города по отдельным дисциплинам, - и колебания раскачивали коллектив до тряски, как ветер - подвесной мост.

Спать Николаю хотелось невыносимо - но времени на это не было. Сделав с полдороги контрольный звонок домой, у услышав мамины слова о том, что ничего ненормального не произошло, он дошёл-таки до родной квартиры, по-человечески помылся и побрился, переоделся в чистое, со вкусом позавтракал, и улёгся на диван. Сказав себе, что ложится только на минуточку, и вот-вот встанет и за оставшиеся полтора часа до выхода из дома поработает с переводом, он тем не менее не забыл поставить на всякий случай будильник, принеся его из комнаты родителей. Раздолбанную «Славу» с клавишей выключения звонка на верхней панели корпуса приходилось пинать и трясти, чтобы она заткнулась, когда зазвонит, - а это было несомненный плюс в тех ситуациях, когда обязательно нужно было вставать не проспав. Несмотря на светящее прямо в окно солнце, немедленно после этого Николай сладко заснул, и проснулся только когда будильник уже истерически, полузадушено позвякивал под хлопками его руки. При этом он осознал, что во сне оказался заботливо и тепло прикрыт вытертым сине-зелёным пледом, и в который раз умилился тому, какая у него мама.

- Мамуль, я поскакал, - сообщил он на кухне, забежав на мипуточку из ванной.

- Ну-ка, дай я тебя понюхаю, - мама отвела за спину длинный «мясной» нож и склонилась над его губами, шумно, по-собачьи, втягивая воздух. Николай был почти уверен, что мама могла унюхать и вчерашний поцелуй, но это она, скорее всего, сделала просто по его внешнему виду и попыткам не улыбнуться со слишком довольным видом.

- Хорошая туалетная вода, - одобрила она. - Куда идёте?

- К «Спасу-на-Крови»^, а потом посмотрим. День свободный -погуляем.

- Как проголодаетесь, - приходите, - посоветовала мама.

- Нет, это вряд ли.

Николай покачал головой. Мама даже не стала ни о чём лишнем спрашивать, в целом достаточно верно оценив причины, почему он уходит из дома пшикнувшись эротичным «Хьюго Боссом» вместо того, чтобы по-человечески поспать после дежурства, но... Приводить Соню домой на третий день знакомства хотя бы просто на обед было странно. Тем более на обед семейный - ей это может не понравиться.

Поцеловав маму, и узнав, что отец ушёл в гараж заливать аккумулятор дистиллятом, Николай быстро оделся, и постояв с полминуты под дверью, собираясь с мыслями и готовностью, вышел из дома. Никакому соседу с собакой он звонить не стал. У него действительно было ощущение того, что произошло что-то такое, что купило им всем несколько спокойных дней -даже если считать от вчерашней субботы, оказавшейся настолько удачной.

Заторопившись, он быстро дошёл до «Петроградской», и потратил сэкономленную пару минут, разглядывая стекляшку сдвоенного цветочного киоска напротив входа в наземный вестибюль станции. Цветы были хорошие - на любой вкус и на любой карман, но Николай побоялся толкучки в метро. Было уже без четверти 12, когда он доехал в слабо освещённом «молодёжном» вагоне с целым неработающим рядом люминесцентных ламп до Невского проспекта и поднялся к «Каналу Грибоедова». В таком вагоне с Соней ехать, наверное, было бы весьма интересно.

Выбравшись из стеклянных дверей, он примостился у встроенного в наружную стену здания стеклянного киоска за спортивным парнем, покупавшим какие-то ярко-синие, с бахромой цветы, названия которых Николай то ли не помнил, то ли никогда не знал. Поглядев на буйство израильской и колумбийской зелени внутри, он припомнил цвет волос и кожи девушки, и ограничился одной нежной розой на длинном стебле, -фактически, нераскрывшимся бутоном.

Соня опоздала на 10 минут, и появилась не поднявшись по эскалатору, как он ожидал, разглядывая людей и размышляя о невероятном обилии в городе удивительно красивых девушек, - а войдя на станцию снаружи, запыхавшись, в распахнутой до плеч куртке. Можно было предположить, что Соня выскочила из подвёзшей её машины.

Они уже совершенно естественно поцеловались, и Николай, смущённо улыбнувшись, вручил ей розу, которой она искренне обрадовалась. «Как большая», - подумал он про себя.