Читаем Кома полностью

– Я здесь и четверти не понимаю, – сказал он, выдохшись. – Если это новая ВИЧ-инфекция или до упора мутировавший в лабораториях Саддама возбудитель Конго-Крымской лихорадки, то никому ни ординатор Берестова, ни я, не нужны к чёртовой матери. Да, вероятность того, что она по дороге домой нарвалась на маньяка – вполне существует. Вероятность того, что на меня наехал сначала охотник за дармовой Виагрой, через два дня – охотник за скальпами, а вчера – желающие развлечений шпанюки, – тоже. Такое бывает, если нарываться. Разбрасывать вокруг себя 50-евровые купюры, лапать чужих женщин, и кричать, что ты здесь самый крутой. Все три раза обстоятельства были разные, и само по себе это действительно может быть совпадением. Но не в совокупности с происходящим в больнице. По крайней мере один раз из трёх – второй, кому-то это действительно было надо.

– Ну что же, – Яков покрутил головой, разминая мышцы шеи. – С идеей о использовании крови славянских больных для изготовления мацы ты, вроде бы, разобрался сам. С тем, что кто-то якобы убивает старых и не очень старых моряков, или просто имеющих либо имевших отношение к флоту людей – пожалуй, тоже. Меня это самого сначала зацепило, – понятно, наверное, почему. Но тебе и самому должно быть ясно, что так не бывает, если не верить в это очень сильно и заранее. Я вполне согласен с дедом в том, что что-то такое нехорошее в нашу сторону двигается…

Николай поднял глаза, удивлённый. «Что, и Рабинович-старший тоже?».

– Во-во, – подтвердил Яков. – И с Алексеем Степанычем я тоже в этом солидарен – он весьма неглупый мужик, и в жизни побольше нашего повидал. Главный аргумент тех, кто с ним заранее и без разговоров несогласен, – это «А кому мы нафиг нужны?». Но зачищать флотских резервистов и пенсионеров-корабелов – это ерунда. Ни в отдалённо предвоенное время, ни в самое уже предвоенное, никто этого делать не будет. Гораздо эффективнее за те же деньги усилить рекламу на телевидении: типа, «Белорусы воруют наш газ», – это как пример. В политических, экономических, военных многоходовках наиболее важный критерий – это стоимость на эффективность, в том числе и по отсроченным последствиям. Подумай сам – ну какие могут быть последствия от того, что в рядовой, в общем-то, по количеству коек клинике, пусть и при странных, согласен, обстоятельствах гибнет несколько десятков больных? Из них три четверти – давно выработанные пенсионеры с тяжёлыми и хроническими, как ты сам рассказал, заболеваниями. Просто теоретически?

– «Пурпурные поля».

– Браво.

Яков склонил голову набок и развёл руками. Пример был к месту: теоретически ложащийся точно в цель, но не приносящий никакой пользы.

– Вычистка стариков. А смысл? Скорее даже я, полный дилетант в медицине, судящий о ваших делах по подшивке журнала «Здоровье», предположу, что это микроб, убивающий в первую очередь пожилых. Я! Но раз вы, доктора, так не считаете, то вам виднее. О чём бы ты подумал ещё?

– Я подумал, что это охота на меня, – мрачно признался Николай. -Потом очухался, и понял, что я именно «нафиг никому не нужен». Хотели бы убить зачем-то – убили бы, я бы и не пикнул. Но за что ординатора-то?

– Знаешь, Коля, в нашей стране в последние 10-15 лет пропадает слишком много людей… Кого-то убивают и закапывают бандиты. Кто-то сбегает от постылых жен и алиментов. Кого-то находят с подснежниками по канавам. Но всё равно, каждый год их слишком много. Ты вот всё-таки врач. Ты веришь в то, что какую-то их часть крадут на органы?

– Верю, – Николай скривил губы. Разговор уходил куда-то уж совсем в сторону. – Какую-то малейшую часть – может быть. В подходящих условиях и по целевому заказу. Больница для этого, кстати говоря, подходит: массу человек можно обследовать и отсортировать по параметрам тканесовместимости, не привлекая лишнего внимания. Но не у нас.

– Почему?

– Для такой цели, – даже если рассматривать опять же только теоретическую вероятность, – наш контингент не подходит. Пожилые, многие из них диабетики – кому могут понадобиться их почки, печень? В нашей стране не пересаживают сейчас, по-моему, больше ничего. «Впарить» их ничего в этом не понимающим доморощенным миллиардерам тоже невозможно – ни один человек не пойдёт на такую операцию, да ещё связанную с криминалом, не выяснив для себя её чисто медицинские аспекты. Ту же «стоимость/эффективность».

– В Швейцарию? В США? На Кубу?

– На Кубе хватит своих доноров – и даже, может быть, добровольных. В Швейцарию, если совсем уж перейти на ненаучную фантастику, могли переправить пропавшую Берестову, в её неполные тридцать лет, – как бы это страшно не звучало. Но не больных. Не у нас.

– А на самом отделении?

Николай сдержанно матюгнулся про себя.