Читаем Колыма полностью

Тимур со Львом тщательно изучили прошлое всех ключевых фигур в регионе.

– Вы пять лет проработали в Карлаге, Казахстан, а до этого…

Презент прервал его, подняв палец, и проговорил тонким осипшим голосом, словно невидимые руки сжали его тощую шею:

– Довольно. Я верю вам.

Он встал и задумался, заложив руки за спину.

– Вы прибыли сюда для составления рапорта?

– Совершенно верно.

– Я подозревал, что нечто похожее должно произойти.

Тимур согласно кивнул, весьма довольный тем, что выдуманная им история на глазах обретает правдоподобность.

– Москве нужны регулярный анализ и оценка положения дел.

– Оценка… какой беспощадный смысл несет в себе это слово.

Тимур никак не ожидал столь созерцательной и меланхолической реакции, а потому попытался смягчить предполагаемую опасность:

– Я всего лишь собираю факты, и ничего более.

Презент возразил:

– Я усердно тружусь на благо государства. Я живу там, где больше не хочет жить никто. Я имею дело с самыми опасными заключенными в мире. Я делал то, чего не хотел делать никто. Я научился быть настоящим лидером. Но потом мне сказали, что преподанные мне уроки были неправильными. Сначала то, чем я занимался, было законным. Теперь мне говорят, что я совершил преступление. Сначала закон требовал от меня жестокости. Теперь я должен проявлять снисходительность.

Он проглотил наживку, заготовленную Тимуром, вместе с крючком и леской. Одного упоминания секретного доклада оказалось достаточно, чтобы все они съежились в страхе. Но, в отличие от капитана, Презент не умолял составить благоприятный для него рапорт. Он принялся с ностальгией вспоминать былые времена, когда его место и цель были ясными и четкими. Тимур решил воспользоваться завоеванными выгодами своего нового положения.

– Мне нужно попасть в лагерь № 57.

Презент согласился:

– Разумеется.

– Я должен отправиться туда сейчас же.

– В горы нельзя ехать ночью.

– Опасно это или нет, я предпочел бы выехать немедленно.

– Понимаю. Задержка произошла по моей вине. Приношу свои извинения. Но это просто невозможно. Вы выедете завтра на рассвете. Раньше никак нельзя. С темнотой я ничего поделать не могу.

* * *

Тимур повернулся к водителю:

– Сколько еще нам ехать?

– Два или три часа. Учитывая густой туман, я бы сказал, что три. – Водитель рассмеялся и добавил: – Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь спешил попасть в лагерь.

Тимур пропустил шутку мимо ушей и принялся мысленно шлифовать свой план, для успеха которого должны были совпасть сразу несколько составляющих. Но вот над чем они были не властны, так это над желанием Лазаря сотрудничать. В распоряжении Тимура находилось письмо, написанное Фраершей, содержание которого они много раз читали и перечитывали, выискивая в нем скрытые предупреждения или указания, но ничего не нашли. Лев настоял на том, чтобы в качестве дополнительной меры убеждения, о которой они не поставили в известность Фраершу, друзья захватили с собой фотографию семилетнего мальчика. Ребенок на снимке не был сыном Лазаря, но священник-то этого не знал. Вид ребенка мог произвести на него куда большее впечатление, чем простое упоминание о нем. А если это не поможет, на такой случай у Тимура была припасена склянка с хлороформом.

Грузовик остановился. Впереди лежал деревянный мост, простой и грубый. Он пересекал глубокое ущелье, этакую трещину в земле. Водитель изобразил рукой извилистое движение.

– Когда в горах тает снег, талая вода течет вот так…

Тимур подался вперед, вглядываясь в ненадежное на вид сооружение. Дальний конец моста терялся в тумане. Водитель нахмурился.

– Этот мост строили зэки. На него нельзя полагаться!

С ними был еще один охранник, который сейчас крепко спал. Судя по исходящему от него запаху, вчера ночью он был мертвецки пьян, как, вероятно, и каждый вечер своей немудрящей жизни. Водитель растолкал его.

– Просыпайся! Чертов лентяй… никакого от тебя толку… Да просыпайся же!

Охранник открыл глаза и, поморгав спросонья, уставился на мост. Протерев глаза, он вылез из кабины и спрыгнул на землю. Громко рыгнув, он прошел вперед, жестами показывая, что можно ехать. Тимур покачал головой.

– Подождите.

Он вылез из кабины на подножку и спрыгнул на землю, разминая ноги. Захлопнув дверцу, он подошел к началу моста. Беспокойство водителя выглядело оправданным: ширина моста едва позволяла грузовику проехать по нему, и хорошо, если по обеим сторонам оставалось сантиметров по тридцать, так что при резком повороте руля ничто не помешает колесам соскользнуть с него. В десяти метрах внизу Тимур разглядел текущую реку. С обоих берегов в нее сползали длинные и гладкие языки льда. Они уже начали таять, и быстрая капель падала в воду, повышая ее уровень. Не пройдет и нескольких недель, как узкая лента реки превратится в бурный поток.