Читаем Колыма полностью

Зоя болезненно прищурилась. Дневной свет казался настолько ярким, будто она находилась в двух шагах от поверхности солнца. Словно вампир, застигнутый врасплох на открытом месте, она повернулась спиной к небу. Когда глаза наконец привыкли к яркому свету, она медленно огляделась по сторонам.

Она стояла на проселочной дороге. Прямо перед ней на обочине росли крошечные белые цветы, похожие на брызги разлитого молока. Подняв голову, она увидела лес. Ее глаза как будто жили своей жизнью, впитывая каждую каплю цвета вокруг.

Вспомнив о своих похитителях, она резко обернулась. Их было двое, старший – коренастый мужчина с мускулистыми руками и чрезмерно развитым торсом. Весь он выглядел каким-то квадратным и приземистым, словно рос в ящике, который был слишком мал для него. А парнишка, стоявший рядом, напротив, был худощав и жилист, лет тринадцати-четырнадцати, не больше – ее ровесник. Глаза у него были живыми и пронзительными. Он смотрел на нее с нескрываемым презрением, словно она не заслуживала его внимания, как если бы он был взрослым мужчиной, а она – несмышленой девчонкой. Он не понравился ей с первого взгляда.

Коренастый мужчина махнул рукой в сторону деревьев.

– Ступай, разомни ноги. Фраерша не хочет, чтобы ты ослабела.

Она уже слышала эту кличку – Фраерша – раньше, улавливая обрывки чужих разговоров, когда ее похитители были пьяны и хвастались друг перед другом. Фраерша была их главарем. Зоя встречалась с ней всего однажды. Женщина стремительно вошла в ее камеру. Она не представилась, да в том и не было нужды. От нее исходили власть и сила, в которые она куталась, как в теплый плащ. Если Зоя не боялась прочих бандитов-мужчин, чью силу определяла величина их мускулов, то эта женщина повергла ее в панику. Фраерша несколько мгновений холодно и оценивающе рассматривала ее, словно первоклассный часовщик, глядящий на дешевую модель. Хотя наступило самое подходящее время задать главный вопрос – «Что вам от меня нужно?», Зоя не могла открыть рта, замкнувшись в подавленном молчании. Фраерша провела в ее камере не больше минуты, после чего вышла, не проронив ни слова.

Не дожидаясь повторного приглашения, Зоя сошла с дороги и углубилась в лес. Ступни ее проваливались в мягкий мох и сырую землю. Может, они хотят убить ее, пока она гуляет среди деревьев? Может, они уже целятся в нее из своих пистолетов? Она оглянулась. Мужчина курил. А мальчишка следил за каждым ее движением. Неверно истолковав ее взгляд, он крикнул:

– Если вздумаешь бежать, я догоню тебя.

Его презрительное снисхождение заставило девочку ощетиниться. Не стоит ему быть таким самоуверенным. Если она что-то и умела делать, так это бегать.

Пройдя шагов двадцать по лесу, Зоя остановилась и приложила ладонь к стволу дерева. Ей хотелось ощутить под рукой что-нибудь живое, а не сырой холод кирпичной кладки. Несмотря на то что за ней наблюдали, она быстро забыла о первоначальной неловкости, присела на корточки и зачерпнула ладошкой пригоршню земли, сжав ее в кулаке. Струйки грязной воды брызнули в разные стороны. Зоя родилась и выросла в колхозе, поэтому с детства привыкла трудиться с родителями. Отец ее, работая в поле, иногда нагибался и разминал в руках комок земли – совсем так, как она сейчас. Она никогда не спрашивала, зачем он это делает. О чем говорила ему земля? Или это была лишь привычка? Теперь она жалела, что уже никогда не узнает об этом. Она жалела о многом, о каждой потраченной впустую секунде, когда дулась и играла в свои глупые игры, не слушая отца, желавшего поговорить с ней, или вела себя плохо, заставляя родителей выходить из себя. А теперь они мертвы, и она больше никогда их не увидит.

Зоя разжала кулак, поспешно отряхивая землю. Она больше не хотела вспоминать. Пусть она не видит смысла жить дальше, зато она видит смысл в том, чтобы умереть. Смерть положит конец всем этим печальным воспоминаниям и сожалениям. Смерть окажется не такой пустой, как жизнь. Зоя была уверена в этом. Она встала. Этот лес слишком уж походил на тот, что рос у них в Кимово, рядом с колхозом. Лучше уж монотонная и равнодушная кладка сырых и холодных кирпичей – они, во всяком случае, не напоминают ей ни о чем. Она была готова идти.

Зоя повернулась к грузовику и едва не подпрыгнула от неожиданности, обнаружив, что прямо у нее за спиной стоит приземистый здоровяк. Она не слышала, как он подошел к ней. Глядя на нее сверху вниз, он улыбнулся, обнажив щербатый рот. Он отшвырнул окурок в сторону, и она машинально проследила взглядом за тем, как тот упал на сырой мох и задымился. Мужчина уже успел снять пальто, а сейчас закатывал рукава рубахи.

– Фраерша приказала тебе размяться. А ты почему-то не слушаешься.

Он протянул руку, коснулся ее шеи и провел пальцем по лицу, словно смахивая невидимую слезу. Пальцы у него были грубыми и шершавыми, с обкусанными ногтями. Он понизил голос:

– Мы не такие ручные, как ты. Мы не такие вежливые, как ты. И если мы чего-то хотим, то просто берем то, что нам нужно.

Зоя постаралась ничем не выдать своего смятения и попятилась, когда он шагнул к ней.