Читаем Колумбайн полностью

Фузильер ознакомился с этой версией и только пожал плечами. Он знал, что СМИ приводят правильные факты, но делают неверные выводы. Действительно, изначально в теле Эрика не искали антидепрессанты, но потом все-таки провели анализ именно на этот препарат и установили, что он до самой смерти продолжал его принимать в полном объеме. Кроме этого, следователи поговорили с сотрудником призывного пункта, с которым общался Эрик. Этот сотрудник принял решение о том, что Эрик является негодным для несения службы. Однако правды он Эрику при встрече не сказал.

К тому времени Фузильер уже прочитал дневник Эрика и посмотрел все видеозаписи, так называемые «подвальные пленки». Фузильер знал то, чего не знали представители прессы, а именно, что не было никакого дополнительного фактора, подтолкнувшего Эрика и Дилана на совершение массового убийства.

30 апреля представители силовых структур встретились с Клиболдами и их адвокатами для обсуждения условий, при соблюдении которых они будут готовы говорить с полицией. Кейт Баттан очень расстроилась, что ей не удалось побеседовать с супругами напрямую. Баттан попросила родителей описать сына. Клиболды все еще находились в состоянии шока. Они сказали, что их мальчик был совершенно обычным подростком, правда, очень застенчивым, но тем не менее счастливым. По их мнению, Дилан успешно переживал сложности подросткового возраста и постепенно становился ответственным молодым человеком. Родители давали ему возможность самому принимать важные решения, если он их хорошо обосновывал и логично мыслил. Его любили учителя и сверстники. Дилан был нежным и чувствительным человеком до своего самого последнего дня. Сью вспомнила, что Дилан только один раз плакал. Однажды он пришел из школы очень расстроенным и уединился в своей комнате. Он высыпал из большого ящика на пол много мягких игрушек и заснул, зарывшись в них. Он никогда не говорил о том, что у него возникли большие проблемы.

Родители Дилана редко заходили в его спальню. Последний раз Том заходил к сыну за две недели перед его смертью, чтобы выключить компьютер, который Дилан оставил включенным. Комната была личным пространством Дилана, но во всех остальных случаях супруги очень жестко контролировали его жизнь и запрещали ему общаться с детьми, которые могут на него плохо повлиять.

Том рассказал, что они с Диланом были очень близки. Вместе с двумя другими семьями Клиболды приобрели билеты на стадион бейсбольной команды из Денвера и посещали игры по очереди. Когда приходил черед Клиболдов идти на матч, Том брал с собой одного из детей. Том много общался и проводил времени с младшим сыном. Они вместе занимались спортом до середины 1990-х гг., когда у Тома начался артрит. После этого отец и сын часто играли в шахматы, компьютерные игры и занимались принадлежавшей Дилану «БМВ». Иногда Дилану не очень нравилось вместе с отцом чинить автомобиль, он становился раздражительным и отвечал односложно. Но в этом не было ничего исключительного. Том считал Дилана своим лучшим другом.

По словам родителей, у Дилана имелось несколько товарищей: Зак, Нейт и, конечно, Эрик. Крис Моррис был, скорее всего, просто приятелем. Дилан общался с милой девушкой Робин Андерсон, но они не были влюблены друг в друга. У него еще не было подруги, но он общался с девушками в компаниях. Все его друзья казались вполне счастливыми. Они много смеялись. Это вежливые и расслабленные ребята, живущие хорошей жизнью без особого стресса и напряжения.

Эрик был самым молчаливым. Том и Сью казалось, что они совершенно не понимают, что творится в его голове. Тем не менее по отношению к ним Эрик вел себя с большим уважением. Они прекрасно знают, что Джуди Браун не разделяет их мнения об Эрике. «Но Джуди много кто не нравится», – замечала Сью.

Тому и Сью не казалось, что сын является ведомым в паре с Эриком. Они замечали, что Эрик злился на Дилана, когда тот делал что-нибудь не так, как надо.

В конце встречи следователи спросили супругов, есть ли у них вопросы. Да, есть. Они попросили дать им почитать что-нибудь из того, что написал Дилан, чтобы понять, что произошло с их ребенком.

Баттан осталась недовольна результатами разговора. «Я не смогла задать им ни одного вопроса, – говорила она позднее. – И только слушала о том, какого хорошего мальчика они вырастили». Позднее составили протокол беседы, который полтора года после этого не был доступен широкой общественности. Больше никаких интервью с супругами не проводилось. Адвокаты потребовали гарантий иммунитета от любых преследований, которые власти округа отказались предоставить. Супруги Харрисы также попросили гарантий неприкосновенности. Баттан так и не смогла их опросить.