Потом, немного отдышавшись, он начал рассказывать, как после проповеди он обнародовал королевский приказ собравшимся в церкви палосцам. Палосцы сидели совершенно спокойно и слушали. Но, как только нотариус кончил читать, вдруг откуда-то сзади раздался хриплый и насмешливый голос:

— Посылают вас на верную гибель!

В церкви был полумрак, и разглядеть говорившего было невозможно. Палосцы зашевелились, стали переглядываться, но молчали. Почти тотчас с этого же места снова раздался голос, но на этот раз женский, сразу пронзительно эавопивший:

— Сыночки мои, для того ли я родила вас и растила, чтобы съели вас людоеды, завлекли сирены, потопила буря, затянули водовороты, вихрь унёс, пучина поглотила!

В ответ закричали и завопили все бывшие в церкви женщины. Тогда откуда-то сверху послышался крик:

— Не пойдём на верную гибель и смерть!

После этого уж все палосцы стали кричать:

— Не пойдём на смерть!

В дверях образовалась давка, какой-то парень бросился было бить нотариуса, но его удержали, и завязалась драка. Нотариусу едва удалось убежать, и то в толчее насажали ему синяков, но он человек аккуратный, он обещал придти и пришёл. Чем он может быть полезен?

— Сейчас, пожалуй, ничем, — сказал Пинсон и, обратившись к Колумбу, добавил: — Деньги я вам дам, как только они понадобятся, и об условиях мы тогда поговорим. Пока что снаряжайте два королевских корабля, наберите команду. Ведь мы ещё увидимся.

Колумб вышел на улицу. В Палосе было совершенно тихо. Все двери были заперты и окна закрыты ставнями. Казалось, город приготовился к осаде и решил погибнуть, но не уступать. Колумб сел на мула и направился в гору.

Вдруг он увидел небрежно прислонившегося к плетню средних лет щёголя. Щёголь, по-видимому, поджидал его, потому что шагнул навстречу, взял мула за уздцы и сказал загадочно:

— Не всегда моряк держит паруса наготове, не всегда их и прочь убирает. Каков ветер, такова и его повадка.

— Что вам нужно? — прервал его Колумб. — Говорите скорее или пропустите меня.

— Скоро только осёл лягается, — насмешливо ответил щёголь и, нагнувшись к Колумбу, шепнул: — Я Раскон, хозяин «Пинты». Вы меня ещё не знаете, а я вам скажу по дружбе: оставили бы вы мою каравеллу в покое, и вам бы много спокойнее было.

Колумб с силой дёрнул поводья и поехал не оглядываясь. Вслед ему хриплый и насмешливый голос кричал:

— Ни одного матроса вам не нанять! Ни один не пожелает ногой ступить на корабль! Ни один хозяин вам кораблей не даст! Не видать вам «Пинты»! Не бывать плаванью! Не пойдём на верную гибель!

Глава седьмая

О том, как они уплыли на запад

Несмотря на то, что короли издали новый решительный приказ и послали в Палос кавалера из своей свиты, чтобы понудить к исполнению силой, палосцы ничуть не смутились. Они ходили по городу, так высоко задрав носы, что их шапки едва держались на кончике уха, и слушать не желали ни про какие плаванья. Один раз Колумбу попался навстречу красавчик Раскон. Раскон поднял руку, прищёлкнул пальцами, будто собирался пуститься в пляс, и запел:

захохотал и ушёл.

Между тем лето проходило, близились осенние бури, когда ни одно судно не посмело бы выйти в океан, и тогда снова пришлось бы ждать почти год.

Колумб стиснул зубы и искал выхода. Но положение было безвыходное, и тут в Рабида пришёл Мартин-Алонсо Пинсон.

— Что же вы не заходите за моими мараведисами? — спросил он. — Снарядили свои корабли? Команду набрали?

— Вы смеётесь надо мной, Мартин-Алонсо, — возмущённо сказал Колумб. — Вы живёте внизу в Палосе и не хуже меня знаете, как обстоят дела.

— А жаль, — сказал Пинсон и поиграл толстыми бровями. — Я уже было рассчитал, что я сделаю с моими индийскими доходами.

Колумб ничего не ответил, а Пинсон сел, упёрся кулаками в толстые колени и сказал:

— Какую часть прибылей вы мне дадите? Имейте в виду, без меня вам не справиться с палосцами.

— Сколько вы хотите? — спросил Колумб.

— Половину.

Колумб заходил взад и вперёд по комнате. Пинсон сидел неподвижно, смотрел на него.

— Хорошо, — сказал Колумб и вздохнул облегчённо.

Но Пинсон услышал вздох и понял его.