Читаем Кольцо вечности полностью

— Вероятно, Луизу Роджерз убили в пять часов — по заключению медэкспертов, через три-четыре часа после последнего приема пищи. Где она обедала, нам неизвестно. Может быть, прихватила еду из Лондона и перекусила в машине, а может, ее кто-нибудь видел в ресторане. Несомненно, она приехала сюда в поисках человека, укравшего ее бриллианты. Она считала, что на конверте, полученном от портье в отеле «Бык», указан адрес похитителя. Если бы она приняла разумный совет мистера Феррана и обратилась в полицию, сейчас она была бы жива. Я ничего не имею против женщин, но они часто попадают в беду, считая, что сами способны справиться с любым затруднением. Вот и еще одно доказательство тому, что они не правы. Итак, у нее есть имя и адрес на конверте. Предположим, это имя и адрес мистера Гранта Хатауэя. Надо найти его дом. В деревне на воротах не вешают таблички с именами хозяев. Луизе приходится расспрашивать местных жителей — интуицией тут не обойтись. Надо найти человека, который объяснил ей, как проехать к Дипсайду — если речь идет о Дипсайде. Попробуем обратиться за помощью на Би-би-си. Исходя из предположения, что человек, которого мы ищем — мистер Хатауэй, проверим время. Он покинул дом примерно в пять и не сказал, когда вернется. Со слов экономки и горничной нам известно только, что он поднялся в спальню в одиннадцать. Значит, он где-то пропадал целых шесть часов… А мистер Харлоу?

Инспектор Смит снова заглянул в блокнот и опять начал с выражения, недавно насмешившего Фрэнка Эбботта.

— Мистер Харлоу охотно помогал следствию, был очень любезен и все спрашивал, чем он может быть полезен. Он объяснил, что в пятницу работал — как вам известно, он пишет песни. По его словам, одна из песен у него никак не получалась, и он решил выйти прогуляться. На часы он не посмотрел. Было еще светло — значит, примерно пять или половина шестого. Мистер Харлоу сообщил, что он вышел из задней калитки на Лейн, пересек главную дорогу и прошел по Лейну мимо Дипсайда. По пути он, насколько ему известно, никого не встретил.

Лэм фыркнул.

— Что это значит — «насколько ему известно»?

— И я задал тот же вопрос, а он ответил, что думал только о песне, которую никак не мог дописать, и потому вполне мог не заметить случайного прохожего.

Фрэнк Эбботт пробормотал:

— У нашего приятеля артистический темперамент.

Смит кивнул.

— Да еще какой! Он утверждает, что шел, пока не заметил впереди огни Лентона, и двинулся к городу. Там он зашел в кинотеатр, посмотрел фильм, перекусил в кафе и пешком вернулся домой примерно к десяти.

— А что говорит прислуга? Она есть в доме?

— Мать и дочь средних лет, очень респектабельные, по фамилии Грин. Они сказали, что мистер Харлоу позвонил из Лентона и предупредил, что перекусит там, а также что они слышали, как он вернулся часов в десять. Миссис Грин добавила, что обычно он уходит из дома, когда ему не работается. И она, и ее дочь к этому привыкли.

Лэм подался вперед.

— В какое время он позвонил?

— Примерно в половине девятого или чуть позднее. Миссис Грин вспомнила, что до этого смотрела на часы в половине девятого, а вскоре прозвучал звонок.

— Хм… Что касается времени, преступление мог совершить как мистер Хатауэй, так и мистер Харлоу. Насколько мне известно, оба служили в армии. Не был ли кто-нибудь из них во Франции в сороковом году?

— Кажется, был.

Лэм повернулся к сержанту.

— Вы в этом уверены?

— Хатауэй участвовал в отступлении в Дюнкерк. Он попал в плен, сбежал и двинулся на запад. Подробности армейской карьеры Харлоу мне неизвестны, но кажется, во время отступления он тоже был во Франции. Недавно я что-то слышал об этом.

— Кто-нибудь из них служил в десантных войсках?

— Да, Хатауэй. Он награжден орденом «За боевые заслуги».

— У кого-нибудь из них есть шрам или другая отметина на правой руке?

Фрэнк Эбботт начал: «Не знаю…» — и тут же осекся, вспомнив про тонкий белый шрам на левой руке Гранта Хатауэя — на костяшках указательного и среднего пальцев. Лэм вполне мог ошибиться. Шрам должен был находиться на левой руке: правой незнакомец держал фонарь, а левую сунул в саквояж. Или наоборот? Эбботт пожал плечами, понимая, что тут легко ошибиться.

Лэм только и смог, что фыркнуть. Смит нерешительно произнес:

— У мистера Хатауэя есть старый шрам на левой руке. У мистера Харлоу правая рука заклеена пластырем — он говорит, что поранился о колючую проволоку.

Лэм заерзал на стуле и снова повернулся лицом к Смиту.