Ками, надрывался песнями, взрывался полупьяными воплями разудалый лагерь Хенны. Высоко-высоко в поднебесье рвались злые рыжие искры многочисленных костров. На закате в ставку Божественного вернулась посланная за Фолко погоня. Хоббит успел заметить — всадники везли какую-то связанную фигуру. Краткое время спустя какой-то несчастный на окраине лагеря был скоро и споро обезглавлен умелой рукой палача. Хоббит подумал — уж не незадачливый ли сотник, командовавший преследователями, поплатился жизнью за его, Фолко, удачную встречу с эльфами?

Казнь не вызвала в лагере никакого лишнего волнения. Похоже, подобное тут в порядке вещей. Труп оттащили в сторону и бросили. Стоило людям отойти, как заросли зашевелились; Фолко с ужасом и отвращением увидел, как из сгущавшихся сумерек к мертвому поползли какие-то низкие, стелющиеся по земле твари — не то многоногие змеи, не то змеиные многоноги... Послышался хряск и мокрые шлепки, сопровождаемые яростным, приглушенным шипением. Ночные пожиратели падали пировали. Фолко огляделся — ему казалось, он уже чувствует отвратительные прикосновения холодных чешуйчатых морд. Но нет — похоже, местные обитатели хорошо вышколены и знают, на кого следует разевать пасть, а на кого нет. Никто из них и близко не прополз от хоббита.

— Видел? Вот ведь дрянь, — прошептал на ухо Фолко притаившийся рядом Беарнас. — И откуда только взялись? Не иначе, Мелкорово наследство!

— Не произноси здесь этого имени! — сурово одернул эльфа-воина принц Форве. — Нечего звать сюда его тень. И так Зла хватает...

Поднявшуюся луну закрывали тучи. Лучшего для успеха задуманного и пожелать было нельзя. Эльфы отлично видят в темноте; Фолко, хоть и уступал в этом, тоже не дал бы промаха за сотню шагов даже во мраке, который обычному человеку показался бы просто непроницаемым.

— Пошли. — Форве поднялся. — Не думайте сейчас про этого Хенну!

— Стоп, — внезапно вырвалось у Фолко. — Как я мог забыть! Нельзя, нельзя вам никуда идти!

— Это почему же? — изумился принц.

— Я, я, я во всем виноват... — И хоббит, запинаясь, торопясь и глотая в спешке окончания слов, поведал друзьям Авари о своем видении, о том, что Хенна якобы может видеть посредством «дарованной ему Силы», про то, что он требовал себе «головы богомерзких эльфов»...

— Мы знали, что за нами гонятся, — медленно проговорил Форве. — Но мы не хотели лишней крови и потому просто сбивали погоню со следа. А вот оно, оказывается, как...

— Фолко прав. Там, впереди, наверняка западня, — мрачно проговорил Амрод. — Хенна использует пленников как приманку. Быть может, они и не хотели ловить тебя, друг хоббит... Он прекрасно понимал, что ты не бросишь своих спутников в опасности.

— Все равно отступать уже поздно, — спокойно заметил Маэлнор. — Даже если впереди западня — мы должны идти. Иначе... — Он выразительно умолк.

— Да, Маэлнор прав, — кивнул Форве. Зеленый камень на его обруче мягко светился. — Отступать мы не можем. Вперед!

Семь теней неслышной поступью шли вперед.

ТО ЖЕ ВРЕМЯ И МЕСТО,

СЕРЫЙ И ЭОВИН

Клинок с легким шорохом вылетел из ножен.

— Добивай тех, кого я только зацеплю, — бросил девушке Серый, вставая на ноги. Слабый лунный свет упал на длинное лезвие, превратив меч в жутковатое подобие призрачных моргульских клинков. Не таясь, спутник Эовин вышел из-под прикрытия зарослей и, закинув оружие на плечо, зашагал прямо к шатрам. 

 Глава 3

ОКТЯБРЬ, 10, НОЧЬ,  ЛЕСА ЮЖНОГО ХАРАДА,

НА ПУТИ К ПОЛЮ БИТВЫ С ПЕРЬЕРУКИМИ

Никогда еще Миллогу не доводилось попадать в такую переделку. Молча, покорно тащился он следом за своими удивительными спутниками. Нельзя сказать, что с ним обращались плохо или что он, скажем, был на положении слуги. Вовсе нет. Золотоволосая дева и ее сопровождающий часто и подолгу беседовали с ним, расспрашивая о житье-бытье, о жителях его родной деревни, о их нравах и занятиях, о том, что довелось пережить самому Миллогу в дни Вторжения... И ховрар говорил. Он не мог ни удержаться от болтовни, ни соврать. Один-единственный взгляд колдовских глаз лишал его всякой мысли о сопротивлении.

Никто не обижал и пса. Однако тот на все попытки золотоволосой как-то помириться с ним отвечал злобно-бессильным рычанием, в котором слышалась почти человеческая тоска. Он ел только то, что удавалось поймать в окрестных зарослях, — хотя у спутников Миллога оказались припасены странные лепешки, даже от небольшого кусочка которой ховрар весь день наслаждался блаженной теплой сытостью, словно в былые годы, когда служил сборщиком податей...

Миллог как-то попытался сам задать парочку вопросов — однако все его попытки разбивались о снисходительно-непроницаемые улыбки спутников. Они мягко и приветливо улыбались, мужчина хлопал ховрара по плечу (сам Миллог и помыслить о таком не смел), и тотчас переводили разговор на другое.