Читаем Колокол смерти полностью

Маргетсон демонстративно передернулся.

– Боюсь, он не из тех, кто подолгу задерживается на одном месте. Ему никогда не хватало терпения освоить какую-нибудь профессию…

– И денег, – подхватил Крук. – Никогда не приходилось слышать о некоем Фентоне?

Маргетсон задумался.

– Не припоминаю такого имени.

– Осмелюсь предположить, вы никогда его и не слышали, – утешил его Крук.

Зону неведения он значительно сузил, теперь темным пятном оставался лишь промежуток между 1921-м и концом 1923 года. На протяжении этих трех лет о Феррисе никто ничего не слышал. Маргетсон назвал аристократическое издательство, с которым молодой человек вел дела после перемирия, и Круку не составило труда узнать, какая именно фирма впоследствии поглотила его, как змея заглатывает лягушку. Он доехал поездом до Лондона, там пересел на метро. Издательский дом Ричардсона занимал целый квартал унылых зданий, по которым сновала бесчисленная, казалось, толпа машинисток, посыльных, клерков, девиц с загнанным видом, носильщиков. После некоторого ожидания Крука провели к младшему партнеру – судя по возрасту, действительно младшему, юнцу с едва пробивающимися над верхней губой усиками и огромным кадыком, без устали ходившим над бледно-голубым воротником.

– Где ваш отец?

– Я… боюсь, я вас не понимаю.

– Мне надо видеть кого-нибудь, кто работал здесь, когда ваша фирма купила издательство «Силвер фиш пресс». Вы тогда, должно быть, еще в подгузниках ходили.

Мололой человек прижал ладонь к кадыку и потрогал ниточку усов; со стороны могло показаться, что они приклеены к коже жевательной резинкой, во всяком случае, Крук мог бы поклясться, что, когда молодой человек убрал пальцы, они несколько сдвинулись набок.

– Э-э… мой отец принимает посетителей только по предварительной записи, – выдавил он наконец.

– Даже если речь идет об убийстве?

Кадык едва не выскочил изо рта.

– Уб-б-бийстве?

– Вы что, плохо слышите?

– Но кого убили?

– Послушайте, я пришел сюда не для того, чтобы объяснять, как у людей отнимают жизнь. Мне нужно видеть вашего отца либо кого-то еще из ответственных сотрудников.

Говорил Крук столь угрожающе, что уже через пять минут сидел напротив мужчины, который выглядел так, словно был изготовлен из первоклассного пергамента. В отличие от молодого человека, этот господин не выказывал ни малейшего беспокойства.

– Да, слушаю вас, мистер… э-э… Крук?

– Я представляю интересы Уильяма Ферриса, – начал адвокат. – Возможно, вам известно, о чем идет речь.

– Вы уверены, что обратились по адресу? – осведомился его собеседник. – Что-то я не припоминаю автора с таким именем.

– Это не автор, это церковнослужитель, и суд выдал ордер на его арест по обвинению в убийстве.

– Ах, вот как? А ко мне это какое имеет отношение?

– Он был совладельцем издательства «Силвер фиш пресс», которое вы купили в тысяча девятьсот двадцать первом году.

– Да неужели? Но у нас никогда не было такого работника. Мы вообще взяли за правило не нанимать после сделки людей, служивших ранее в приобретаемых нами издательствах. Однажды мы провели опыт такого рода и нашли его результаты… э-э… неудовлетворительными.

– Стало быть, вам нечего сказать мне о Феррисе?

– Боюсь, что нет.

– Может быть, кто-нибудь из ваших сотрудников вспомнит его?

– А что именно вам хотелось бы узнать?

– Как сложилась его судьба после того, как вы купили «Силвер фиш пресс»?

– В таком случае, боюсь, никто вам здесь не поможет.

«Нокдаун, – подумал Крук, надевая шляпу с твердыми полями. – Так, что дальше?»

II

Сохранилась еще среди людей, чье классическое образование осталось втуне, иными словами, тех, кто уходит из школы в четырнадцать лет и сразу забывает все, что почерпнуто из книг, трогательная вера в существование некоего плана, скрывающегося за хаосом нынешней жизни. На войне они говорят: «Если отлита пуля с номером твоего солдатского жетона, она предназначена тебе». В мирной жизни они верят в то, что рожденный быть повешенным может быть кроток, как ребенок Самуил кисти сэра Джошуа Рейнолдса, но все равно ему суждено кончить жизнь на виселице. Такие люди воспринимают любое совпадение как знак таинственного промысла, который управляет нашей жизнью. Поэтому мистер Артур Брэди, безработный, ничуть не смутился, когда мистер Крук положил руку ему на плечо точно в тот момент, когда он разглядывал на запачканной странице газеты помещенную на ней фотографию. Использовалась эта газета как обертка для твердого, словно камень, куска горбуши за два пенса и пакета жареной картошки за пенс. Подобно большинству своих друзей, Брэди черпал сведения либо с чьих-то слов, либо из таких печатных изданий, как это. При этом нельзя сказать, что он был таким уж прилежным читателем, в чем он сам охотно признался бы любому. Тем не менее, увидев фотографию с сопровождающим ее текстом, из которого следовало, что полиция всячески пытается установить личность покойника, он так и застыл на месте.

– Вот те на, – проговорил Брэди, – так это же он. – И торжественным тоном, наверное, заинтриговавшим бы случайного прохожего, добавил: – Выходит, те башмаки не так уж ему помогли.