Читаем Колодец тьмы полностью

Гарет многозначительно посмотрел на Сильвита. Тот, слегка приподняв плечи и опустив голову, дал понять, что сделает все возможное. Гарет повернулся и собрался уйти, когда принц, не отрываясь от карты, окликнул его:

— Слушай, Меченый, ты-то сам не будешь влезать в эту колдовскую кашу?

— Буду, ваше высочество, — ответил Гарет. — Я — такой же командир над ними, как вы — над своими солдатами. Я не могу заставить их что-либо делать, не участвуя в этом сам.

— Я запрещаю тебе, Меченый, — сказал Дагнарус, продолжая рассматривать карту. — Мне понадобится твоя помощь, когда я доберусь до своего брата. — Не услышав ответа, Дагнарус поднял голову и нахмурился: — Ты слышал? Отвечай!

— Ваше высочество, не просите меня делать это, — тихо сказал Гарет. — Умоляю вас.

Лицо Дагнаруса раскраснелось от гнева и выпитого вина.

— Я вообще не прошу тебя что-либо делать, Меченый! Я тебе приказываю!

У Гарета не находилось ответных слов. То, что он мог бы сказать, надо было говорить еще давным-давно. Сейчас он превратился в некое подобие врикиля, хотя и не испытал обжигающую боль дьявольского кинжала. Дагнарус поглотил его душу, напитался ею, и сделал Гарета частью себя.

Гарет молча поклонился и пошел к своим подопечным. При его появлении они встали, выказывая уважение к Почтенному Магу и давая понять, что готовы начинать.

— Вы знаете, что от вас требуется, — сказал Гарет, обращаясь к людям, большинство которых было гораздо старше его.

Все эти мужчины и женщины происходили из разных частей Виннингэльской империи: от Миаммара, что на самом севере, до Люкешра на крайнем юге.

— Вам известно, какую жертву вы призваны принести, — добавил он.

— Знаем, — спокойно ответила одна из женщин. — И с радостью принесем ее!

Гарет понимал их чувства. Едва ли не все эти чародеи натолкнулись на магию Пустоты, как и он, — случайно. Снедаемые честолюбием, алчностью или гордостью, они не пожелали довольствоваться медленными, достигаемыми шаг за шагом результатами обычной магии природных сил. Они жаждали быстрой и куда более могущественной магии. Невзирая на всю боль и разрушения, которые несла человеческому телу магия Пустоты, невзирая на то, что им приходилось прятать руки и закутывать лица, скрывая прыщи и гнойные язвы, вопреки тому, что соседи подозрительно перешептывались у них за спиной, а их самих нередко изгоняли из родного дома, преследовали и даже убивали, — они верили, что конечная цель стоит всех этих мучений и страданий. И теперь их час наступил. Они явят миру свою силу. Они завоюют уважение, которого так давно искали. Наконец-то они смогут не бежать, как раньше, а открыто взглянуть в лицо своим гонителям и мучителям и с гордостью сказать: «Вот кто мы! Вот что мы способны сделать! Смотрите же на нас и трепещите!»

Никакая жертва — даже их собственная жизнь — не казалась им чрезмерной.

— Я не приму в этом участия, как прежде собирался, — объявил Гарет намеренно резким тоном, чтобы скрыть свою подавленность. — По приказу принца я должен буду находиться рядом с ним, когда мы вступим в город. Ты, Тиумум, займешь мое место.

Чародеи не удивились и не огорчились. Для них было вполне естественным, что его высочеству понадобится помощь наиболее опытного и искусного мага. Заглянув внутрь себя, Гарет понял, что так раздосадовало его. Он надеялся затеряться в Пустоте и если не умереть, то хотя бы потерять сознание. По своей трусости он надеялся ничего не знать о происходящем до тех пор, пока все не будет кончено.

Пятьдесят чародеев и колдунов, приверженцев Пустоты, встали на краю речного берега, образовав круг. Никогда ранее в мире не собиралось вместе такое количество жрецов этой страшной и темной магии. Тиумум — старейшая из всех — возвысила голос и начала взывать к Пустоте, заклиная ее коснуться собравшихся, окутать и возвысить их. Один за другим остальные чародеи присоединились к заклинанию, добавляя свои высокие и низкие голоса. Все, кроме Гарета, молча следившего за ними.

Когда каждый из пятидесяти девять раз произнес нараспев это воззвание, жрецы Пустоты начали двигаться по кругу, глядя в затылок друг другу. Их ноги шаркали по рыжей сосновой хвое, втаптывая ее в землю. Они совершали круг за кругом; голоса то начинали звучать громко, то затихали. Каждый стремился попасть в следы, оставленные идущим впереди. Все тщательно старались не сбиться и не нарушить круг.

Солдаты, что находились поблизости, покинули берег, едва услышали пение. Посчитав, что глядеть на чародеев, совершающих свое колдовство, — значит накликать на себя беду, солдаты бросились в гущу леса. Они торопились забраться как можно дальше, чтобы не видеть и не слышать жуткого действа. Приникнув к земле, перепуганные воины перебирали пальцами амулеты, висевшие у них на шее. Эти амулеты, купленные или сделанные самостоятельно, должны были защитить их от любых «капель» магии Пустоты, которые могли долететь в лесную чащу.