Читаем Колодец тьмы полностью

— Он не разговаривает со мной с того самого дня, как собирался Совет Владык, — мрачно ответил Хельмос. — Он пришел в ярость оттого, что я не присутствовал на торжестве в честь Дагнаруса, но пойти туда было бы лицемерием с моей стороны. По той же причине я решил не участвовать в процессии и не провожать Дагнаруса в Храм.

— Боги не допустят издевательства над тем, что свято, — сказала Анна. — Дагнарусу никогда не пройти Семи Испытаний. Ты и сам это знаешь. И тогда у Владык не будет иного выбора, кроме как отвергнуть его.

— Я тоже хотел бы так думать, но мне недостает твоей веры, любовь моя, — ответил Хельмос.

Анна в тревоге и изумлении посмотрела на мужа.

— Боюсь, тут замешана иная сила, — мрачно произнес Хельмос— Если это так, не знаю, как богам удастся противостоять ей.

— Я что-то не совсем понимаю твои слова, — удивленно сказала она.

— Я никому об этом не говорил, но груз тайны тяжело давит на мое сердце.

— Так раздели этот груз со мною, любимый, — твердо попросила Анна, прижимаясь к нему. — Я сильная и смогу выдержать часть твоей ноши.

— Знаю. — Хельмос поцеловал ее в лоб. — Но это — страшная тайна.

Хельмос вздохнул. Взгляд его снова обратился к процессии. Дагнарус уже достиг ступеней Храма и сейчас принимал приветствия Высокочтимого Верховного Мага.

— Я считаю, что мой сводный брат поклоняется Пустоте.

— Именем богов, только не это! — в ужасе прошептала Анна. — Дорогой мой! Ты в этом уверен?

— Нет, не уверен. У меня нет доказательств, — со вздохом ответил Хельмос— Поэтому я не решаюсь обвинить его. Но даже если бы у меня и были доказательства, я не уверен, что произнес бы их вслух. Подобный удар погубил бы моего отца.

— Я надеюсь и молюсь, чтобы твои предположения оказались ошибочными, — тихо проговорила Анна. — Дагнарус горделив и высокомерен, склонен к необдуманным и сумасбродным действиям и распутству. Но он явно... не зол по природе. Он не мог пасть так низко. А если... если это правда, боги должны сурово покарать его! Они имеют власть над Пустотой. Так нам всегда говорили.

— Быть может, когда-то они имели такую власть, — неохотно признался Хельмос.

Дагнарус и король скрылись в воротах Храма. Ликующая толпа осталась снаружи. Люди продолжали выкрикивать приветствия, присоединив к ним теперь торжественную песнь. Хельмос отвернулся от окна и обнял жену. Ее бледное, осунувшееся лицо испугало его.

— Дорогая, я не имею права нарушать твой покой. Давай больше не будем говорить о таких мрачных вещах.

— Нет, любовь моя, мы будем о них говорить, — возразила Анна. — Могу ли я оставаться спокойной, если ты охвачен терзаниями? Поделись со мной своими страхами, и я либо постараюсь, насколько могу, развеять их, либо встану рядом с тобой и взгляну им прямо в лицо.

— Ты даже не знаешь, какое облегчение я испытываю, говоря с тобой об этом, — признался воспрянувший Хельмос. — Может, я напрочь ошибаюсь. Мне хотелось бы думать именно так. И все же... ты должна об этом узнать. В давние времена, когда мой дед был мальчишкой, магия Пустоты не являлась чем-то запретным.

— Да, я слышала об этом, хотя мне трудно поверить в подобное.

— Тем не менее так оно и было. Мои изыскания подтверждают это, а когда я поделился своими мыслями с Рейнхольтом, он установил то же самое. Ходят даже слухи, что в самом Храме существует алтарь Пустоты. Конечно, это только слухи, и маги отрицают их. И вот именно здесь, как мне думается, мы и допустили ошибку.

— Какую ошибку? Я что-то не понимаю тебя. Разве отрицание злого и опасного культа может быть ошибкой?

— Ошибка кроется не в его отрицании, а в отказе признать существование этого культа. Если бы не было гонений на приверженцев Пустоты, мы бы видели, где и в каком количестве растут эти ядовитые побеги, и в нужные моменты могли бы подрезать их, не давая набирать силу. Вместо этого мы предпочитаем отрицать само существование таких ростков, а они тем временем разрастаются неведомо где. Так что ж нам удивляться, если они пробиваются в самых неожиданных местах? Чего ж тогда сетовать, что они заглушают собой добрые и светлые побеги? И это — лишь один из моих страхов. Чтобы рассказать о другом, приведу иное сравнение. Представь, что Пустота подобна горячей, расплавленной лаве, бурлящей в недрах вулкана. Нам кажется, будто вулкан давно потух, но на самом деле он просто спит. Мы обманываемся внешним спокойствием и не видим, что творится внутри, под каменной корой. А лава становится все горячее и горячее, ее пузыри бурлят все яростнее, пока наконец не происходит извержение, уничтожающее на своем пути все подряд. Едва ли даже боги в состоянии предотвратить такую катастрофу.

— Боги всемогущи, — возразила жена.

— Верно, — согласился Хельмос.

Он замолчал, взглянул на поредевшую толпу внизу, потом добавил:

— Боги всезнающи, а их пути неисповедимы. А вдруг мы разгневали их, посчитав Пустоту несуществующей, вместо того чтобы яростно сражаться против нее?