Читаем Коллекционер полностью

структуры, возможно, ожидают реформы.

Но вскоре Сеня с ужасом понял, что осколок вот-вот выпадет. Это

было чревато серьезными неприятностями. Дело в том, что от природы он

был чрезвычайно словоохотлив, его так и тянуло выболтать какую-нибудь

государственную тайну журналистам, и только титаническая работа над

зубом удерживала его от этой слабости. И вот его карьера, да что там карьера

- вся жизнь повисла на жилке, которая в любой момент могла порваться.

Стоматологи, к которым он обращался, никак не хотели войти в его

положение, они предлагали ему немедленно удалить разрушившийся зуб и

поставить замечательный протез из металлокерамики или фарфора, который

ничем бы не отличался от прочих здоровых зубов. На его просьбы укрепить

как-нибудь то, что есть, они только пожимали плечами. Он совсем было,

впал в отчаяние, но тут один дантист посоветовал ему обратиться к

профессору Будылину. Старик вышел на пенсию, но в свое время, говорят

творил чудеса.

Профессор долго беседовал с высокопоставленным пациентом, с

трудом выжимая из него слово за словом, и даже не заглянув ему в рот,

предложил компромиссный вариант - поставить протез, который будет

точной копией удаленного зуба. За эту услугу Будылин-старший запросил

сумасшедшую сумму, на что Сеня тут же согласился.

В придачу к гонорару профессор получил шахматы из палисандрового

дерева, отделанные перламутром и "если что, всегда можете рассчитывать".

Вот к этому-то деятелю и посоветовал сыну обратиться Будылин-

старший, когда тот поведал ему о своих заботах - "Дундук, конечно, но чем

черт не шутит..."

Резиденция Дундука помещалась на третьем этаже гостиницы

"Москва", там, в номере с вазами, на которых было запечатлено майское

ликование трудящихся, помещались его кабинет и спальня. Как все

иногородние избранники он имел квартиру в Митино, но предпочитал жить в

гостинице, в гуще событий, так сказать.

- Чем могу? - его монументальная фигура в добротном костюме с

галстуком источала дружелюбие. Цинику Будылину стало стыдно за

навернувшееся было чувство симпатии к этому человеку. И он тут же

смахнул его шутливым слоганом: "Большой человек должен занимать много

места".

- Вот как, - выдавил из себя большой человек, когда Будылин изложил

ему свою просьбу, пустяковую по большому счету - всего-то снять трубку и

позвонить в какое-то занюханное районное отделение милиции, чтобы

освободили из-под стражи ни в чем не повинных людей.

Но в мозгу у депутата видимо что-то не проворачивалось, и он

попросил Будылина рассказать всю историю с задержанием сначала.

- Убийство, - многозначительно вздохнул он в конце рассказа и

покачал тяжелой, как у китайского болванчика головой.

- Да, но они не имеют никакого отношения к убийству. Это простые

люди, честные труженики, как раньше в газетах писали. Я же не прошу,

чтобы закрыли дело. Пусть разберутся как следует и найдут настоящих

преступников. В прокуратуре уже есть сведения, которые проливают свет на

то, кто на самом деле заказал жертву.

- Простые люди, говорите, - повторил, нет, простонал депутат, и взгляд

его застрял на полпути между настольным барометром и телефоном.

Эта равновесие все тянулось и тянулось, и чтобы нарушить его в свою

пользу Будылин решился выложить главный козырь.

- Не совсем простые, - выдохнул он. - Дело в том, что один из них

обладает удивительными способностями, которые могут представлять

интерес для компетентных органов.

- Видит сквозь стену, передает мысли на расстоянии?

- Нет, как бы это объяснить понятнее... Вполне вероятно, что он

способен вызывать некие аномалии в области информации. Если быть

конкретнее, то трансформировать реальный текст в поток мыслей автора

имевший место во время его написания.

- Это как? - не понял депутат, и при этом взгляд его качнулся в сторону

барометра.

- Ну, вот представьте себе: человек пишет приятелю: "Приезжай в

гости, рад буду видеть тебя", а на самом деле думает: "Если тебя черт

принесет, нужно будет изображать гостеприимство, а у меня ремонт на

кухне. Так что лучше сиди дома и не рыпайся". Так вот присутствие этого

человека или даже его изображения способствует тому, что эта тайная мысль

становится явной.

- Это что ли как детектор лжи... - догадался избранник, и взгляд его

твердо обосновался на барометре.

- Не совсем, - встревожился Будылин. - С помощью детектора лжи

можно узнать только говорит человек правду или нет, а здесь еще - что он

думает на самом деле, когда пишет неправду.

- Вот как, - вроде бы дошло до депутата.

Похоже, он был напуган, заходил по кабинету, включил настольную

лампу, выключил настольную лампу, включил настольную лампу. Он и так

изнемогал под грузом всяких тайн и секретов, которые падали на его

несчастную голову почти ежедневно, а тут еще и это...

И вдруг Будылин поймал взгляд Дундука, тот самый, который только

что покоился на барометре, и понял, что с этим человеком происходит что-то

неладное. Не было в этом взгляде ни вопросов, ни ответов, ни назойливого

просителя - вообще ничего человеческого там не было, а была только некая

внутренняя работа сродни физиологической деятельности. Так смотрят