Читаем Коллапс. Гибель Советского Союза полностью

15 марта 1991 года американцы встретились с Ельциным. «Я хочу, чтобы вы помогли мне так же, как вы помогли Рейгану», — сказал им российский лидер. Ельцин ничего не знал о неолиберальном консенсусе, но готов был принять его со всеми потрохами[794]. Стэнфордские экономисты засели за выработку новой программы реформ «для России».

ПРИГЛАШЕНИЕ В ЛОНДОН

Вплоть до весны президент Буш не осознавал, какую обеспокоенность и тревогу вызывала в Кремле отсрочка американско-советского саммита. 7 мая он прочитал телекс из Москвы от Джека Мэтлока, проливший свет на это обстоятельство. Американский посол только что встретился с Горбачевым, и советский лидер излил на него свое раздражение: он, мол, помог США по Ираку, но ответной помощи со стороны Вашингтона нет, есть только новые требования. Его личная просьба о кредитах для закупки американского зерна осталась без ответа; американцы не предоставили компьютеры для советских атомных электростанций; совместный проект по строительству гражданских самолетов сталкивается с бесконечными препятствиями. Американская пресса предсказывает скорое падение Горбачева, что «сильно вредит» его репутации в самом СССР. Мэтлок сообщил советскому лидеру о своей предстоящей отставке с поста посла и в ответ услышал: «Почему вы уходите сейчас? Вы что, считаете, что корабль тонет?» Горбачев также спросил, почему американцы тянут с созданием совместных предприятий с советскими экономическими структурами, в особенности в военно-промышленном комплексе, где им теперь предоставлена свобода заключать независимые экономические и торговые соглашения без согласования с государством. Принятые во времена холодной войны законы по-прежнему блокировали передачу в СССР передовых западных технологий и тормозили советско-американскую торговлю. Могут ли американские друзья поспособствовать устранению этих препятствий? Внезапно Горбачев спросил Мэтлока: «Вы хотите, чтобы мы передали вам руль управления?» «Боже упаси!» — ответил американский посол[795].

В субботу 11 мая 1991 года Джордж Буш отдыхал в загородной президентской резиденции Кэмп-Дэвид после недели больших тревог. У него диагностировали редкую болезнь щитовидной железы. Новые методы лечения помогли избежать опасного хирургического вмешательства, но американский президент чувствовал себя истощенным. Восстановив силы, 16 мая он позвонил своему другу Горбачеву[796]. Что он мог ему предложить, он не знал. Ситуация в Прибалтике продолжала сидеть занозой в советско-американских отношениях. Максимум, что мог пообещать президент США — предоставить СССР ускоренную процедуру для получения статуса ассоциативного члена в МВФ и Всемирном банке — без права голоса[797]. Горбачев, однако, совершенно не хотел становиться в очередь со странами третьего мира, чтобы просить финансовой помощи МВФ. Вдруг он сказал Бушу, что хотел бы получить приглашение на предстоящий саммит G7 в Лондоне. В качестве подготовки, быть может, ему стоить отправить в Вашингтон Примакова и Явлинского? Захваченный врасплох Буш ответил: «Я проинструктирую моих людей… в позитивном духе». И добавил, что нужно искать «способы помочь, а не причины, чтобы этого не делать»[798].