Читаем Колька, Сенька, Ермошка и Змей Горыныч полностью

Остров Еловый находился в десятке миль от берега и был хорошо знаком добрякам. В ясную погоду он хорошо был виден с побережья, что вблизи от Дубравы. Виделся остров как зеленое в желтом

ожерелье возвышение над водой. На самом деле это был скалистый кусок суши, ступенями выходящий из воды. Поросший на средней ступени елями, с севера, то есть с норда, опоясанный снизу пляжем, вперемежку с черными зубами замытых песком камней и зарослями шиповника повыше. С юга – зюйда – уходящий резко в море вместе с отвесными скалами. Еловый был островом крошечным, всего шагов триста в длину, двести в ширину. В тихую погоду летом добряки захаживали сюда поудить крупного окуня, понырять со скальных уступов в море. А вообще остров был необитаемый: ни коз, ни робинзонов, ни папуасов, одни вороны и белки с севера, чайки на скалах с юга.

Вот в сторону Елового по воле волн, ветра и течения теперь и несло кунгас с ребятами. Ермолай развернул посудину носом к острову, и волна поддавала теперь сзади, с кормы. Брызг и ледяных струй воды за шиворот стало заметно меньше, но появилась другая неприятность – опасная: лодку поднимала попутная волна и норовила развернуть бортом, перевернуть. Колька безуспешно выворачивал рукоять мотора, пытаясь управлять, но помогало это мало. Все теперь зависело от усилий Ермоши на веслах: ему надо было удержать лодку от разворота и править ее на остров. Нельзя было течению дать пронести себя мимо суши. А оно старалось.

Управление судном забирало много сил и внимания – бояться стало некогда. Между тем остров приближался: даже сквозь ветер и шум волн был хорошо слышен грохот прибоя. Не только опытный рыбак Ермак, но и знакомые с морем Коля и Есения понимали, что главное – не дать развернуть и перевернуть лодку вздыбленной у берега накатной волне. Ермоша изредка оглядывался, но больше полагался на брата: Коля, привстав, напряженно вглядывался в буруны у берега и кричал сквозь ветер: «правым греби, правым! левое суши».

«Как бы не налететь на камни», – тревожились братья. И не зря: за пеной и грохочущими волнами разглядеть, где гладкий песчаный пляж, а где выступы скал было тяжело. Только когда вода скатывалась с пологого берега. Зато оставалась пена. Оставалось надеется на удачу. А она подвела.

Когда высокая прибойная волна подняла кунгас и понесла его на берег, ничего поделать уже было нельзя: оставалось только надеяться. Братья надеялись, а Сенька визжала от восторга. Когда, уже к счастью на спаде, волна шмякнула лодку об острый выступ торчащей из песка скалы, Сеня продолжила весело пищать, летя при этом кувырком в сторону откоса с шиповником на возвышении. Рядом в том же направлении молча летели братья. С ними улов и лодочный скарб. Приземлились в мокрый морской песок. Ермак вскочил первым и кинулся сначала к сестре– она сидела цела-невредима, восторженно улыбалась, – затем к брату. Колька, вставая с колен, вытирал рукавом соленый песок с лица.

Лодка засела на скалистом зубе, почти скрытом песчаными наносами. Пока ребята приходили в себя, волна побольше сняла кунгас с камня и забросил дальше на пляж, к их ногам. Ермак с Колей бросились к лодке, чтоб оттащить ее подальше от воды, Есения заприметила лежащие невдалеке мешки с уловом и, пыхтя, потащила их по песку к обрыву, подальше от прибоя. Мальчишки, дождавшись очередной волны, с разгона потащили суденышко подальше от воды.

Перебрались на невысокий склон с густыми зарослями шиповника, нашли поросший пожухлой травой прогал среди колючек. Место было сухое, и, главное, густой кустарник прикрывал от пронизывающего ветра. Можно было перевести дух. Лодку с пробитым дном надежно закрепили с помощью якорного каната и якоря, вбитого между корней. Все добро с посудины перенесли повыше, на сухое место не доступное волнам. Мокрая одежда и пронизывающий ветер не располагали, однако, к покою, и Ермоша, вооружившись ножом для разделки рыбы, начал подрезать стебли сухо травы густеющей вдоль колючей стены шиповника. Коля с сестрой, еще не поняв в чем дело, стали собирать срезанную траву в охапки. Когда сена набралось вдоволь, Ермак не разрешил младшим зарыться в копну, а показал, что надо делать. Вот что: он начал заталкивать сено за пазуху и велел младшим делать тоже самое. Когда все стали похожи на трех толстяков, Ермак напихал обоим травы еще и сзади – под рубаху Кольке и платьишко Сеньке. Сенька подпоясалась веревкой, а Коля помог старшему брату.

Ворох с душистой травой хоть и уменьшился, но оставался приличным, чтоб ребята могли рухнуть в него, прижаться друг к другу, слегла обогреться и начать обдумывать во что они вляпались. Съели по несколько сырых креветок, передохнули, согрелись. Начало клонить ко сну: все здорово устали.

– Не спать! – затряс головой, прогоняя дремоту Ермолай, – надо подниматься выше, под ели. Дождь собирается, будем делать шалаш.

– Вставай, засоня, – взъерошил сенькины кудряшки Коля и подул ей в лицо.

Вздремнувшая было Есения захлопала своими густыми ресницами, глянула на братьев и неожиданно быстро вскочила на ноги.

– Куда бежим?