Читаем Колибри полностью

Судорожно проверяю ладонью пол и замечаю пару мелких осколков. Собрав их, я промываю тряпку и бросаю её в раковину.

– Как знаешь, – вздыхает мама, ставя Тео на пол, – Я приеду через неделю. Ты справишься?

– Справлюсь.

– Может быть, всё–таки обратимся к Валентине, той женщине, которую рекомендовал Александр Сергеевич?

– Нет! – взвизгнула я. Не хочу слышать это имя, – Я могу справиться с ребёнком, мама, – мой голос снова срывается, и она пожимает плечами.

Внезапно чувство вины и стыда захлёстывает меня, и я понуро плетусь в спальню, помочь ей с вещами. Огромный чемодан распластался на кровати, куча разноцветной одежды лежит рядом. Моей задачей было упаковывать эти вещи в вакуумные мешки. Я взяла в руки лёгкое шифоновое платье алебастрового цвета, которое отлично сочеталось со смуглой кожей моей матери. Сложила тонкую ткань в несколько слоёв, запихнула её в мешок и присосала к нему пылесос. Пара секунд – и готово, тонкий блинчик из платья летит в чемодан, к остальным нарядам.

Мама, молча, складывала блузки и параллельно собирала свою косметику в другой чемодан, чуть поменьше. Она работала менеджером в парфюмерном магазине, и делом всей её жизни было выглядеть хорошо. Она неплохо справлялась. Я бы даже сказала – отлично. Ей было сорок три, но я не дала бы больше тридцати. Она была стройной, такой же хрупкой и тонкой как я. Чуть повыше, но это не мешало ей носить высоченные каблуки, которые я изредка у неё заимствовала. На этом всё наше сходство заканчивалось. Я – рыжая, с копной непослушных вьющихся волос, светло–голубыми глазами и веснушками на носу. Она – брюнетка, перекрашенная в золотистую блондинку, с карими глазами и оливковой кожей.

Я снова посмотрела на Тео, который болтался под ногами. Он был точной моей копией, в уменьшенном варианте. Ну, и он мальчик, что существенно нас различает. Он улыбнулся мне своим смешным ртом, из которого торчали четыре зуба: два внизу и два вверху. Ещё два прорезались, но их пока было не видно. Он потряс погремушкой и ушёл в другую комнату, прошлёпав маленькими косолапыми ножками по ламинатному полу.

Мама уехала в семь вечера. Я провела два часа, смотря мультик Тини Лав, от которого, если честно, меня начинало тошнить на пятнадцатой минуте, но Тео он нравился. Я подпевала собаке, овце и корове (которая почему–то не мычит, а произносит Пам–Па–Пам–Пам) и хлопала в ладоши, как идиотка. Ненавижу этот мультик. Как он может нравиться детям? Вот я любила «Короля льва», и, если честно, до сих пор ностальгирую по тем временам, когда мои детские слёзы вперемешку с соплями размазывались по лицу в момент смерти Муфасы.

В общем, мультик я посмотрела, Тео помыла, покормила и уложила спать. Я довольно закинула ноги в серых трениках на диван, и смотрела пятый сезон «Дневников вампира», когда зазвонил домофон. В этот момент Елена, Деймон, Керолайн, Мэтт и Джереми прощались с умершей Бонни, и я ревела, как белуга.

Я хлопнула глазами от неожиданности и подскочила к домофону. Не дай Бог, Тео проснётся, я же полночи с ним скакать буду.

– Да! – рявкнула я в трубку.

– Алиса? Открой.

Мать твою за ногу, это Александр. Я судорожно бросила трубку и закусила губу. Он не уйдёт просто так, а позвонит снова. Почему мама не поставила домофон, на котором можно отключить звонок?

Домофон, как и ожидалось, зазвонил снова, и я нажала на кнопку. Из трубки донеслись писки открывшейся двери подъезда, и я приготовилась к адовой пытке. У меня есть ровно три минуты, чтобы собраться. Обычно столько едет лифт на шестой этаж.

Я вздохнула, покачала головой и открыла дверь. Лифт звякнул, и на пороге вырос мой начальник.

– Что тебе надо? – зашипела я, когда он попытался войти.

Я оставила только щель между нами. Он выдохнул и положил руку на дверной косяк. Если я захлопну дверь, его пальцы останутся в квартире и мне придётся отмывать кровавые подтёки с бежевого металла. Наверняка, ещё и стены заляпает…

– С тобой всё в порядке? Кристина сказала, что ты заболела.

Конечно, я заболела. Только название для моей болезни ещё не придумали.

– Всё в порядке, – шепчу я, и мой шёпот с шипением разноситься по подъезду.

– Может, впустишь? – спрашивает он, блеснув глазами.

– Нет, – отрицательно качаю головой, убеждая сама себя в правильности своего решения.

– Уверена?

– Да, – снова мотаю головой, и любой маломальский психолог распознал бы этот жест, как отрицание моего «Да».

Босс устало улыбнулся, и прислонился виском к косяку.

– Нам, правда, надо поговорить.

– Нам не о чем разговаривать, Александр Сергеевич, – снова шепчу я, молясь, чтобы Тео не проснулся.

– Я так не думаю.

Он проводит своей ладонью по двери и силой дёргает её на себя. Я отскакиваю, и задеваю комод в коридоре. Флакончики с мамиными духами падают, дружно звеня.

– Твою дивизию, – вырывается у меня, когда босс входит в квартиру, – Только не это, – шепчу я, когда из моей спальни слышится вошканье, а потом шлепки маленьких ножек подбираются ко мне сзади.

– Мама, – сонно говорит Тео, и трёт глаза.

– Я здесь, мой маленький, – прошептала я, подлетая к нему и поднимая его на руки.