Я встала в сонном дурмане и отправилась на гимнастику (я хожу на гимнастику), и неожиданно стала свидетельницей незабываемой картины: в лучах солнца падал снег. Клянусь. Под Триумфальной аркой опускались огромные, тяжелые хлопья мокрого снега, а за Нотр-Дамом светило солнце и небо было голубым. Это был уже не сон, а явь. Как и это сумасбродное письмо, я прекрасно понимаю. Впрочем, ладно. Надеюсь, я тебя не озадачила, не заставила мучиться над «неразрешимостью» проблем. (Мне пришло сейчас в голову, что последний раз я тебя видела в спортивном зале, целую вечность назад. Меня смутило твое появление.) Поэтому мне важно о тебе думать, когда я еду в такси, и по возможности, как сегодня, видеть тебя во сне. Между прочим, видеть тебя во сне означает, что я сплю. Знаешь, мне осточертели моя бессонница и тот парень, который не выходит у меня из головы. Обнимаю, если ты не против.

Последняя ночь невинности (1979)

К двадцати годам Марко Каррера и Дуччо Киллери стали ездить в казино за границу – в Австрию в основном и в Югославию, – но долгие путешествия на машине, которые Дуччо тщательно прорабатывал, планируя остановки в борделях и ресторанах, Марко порядочно надоели. Не говоря уже о том, что сидеть впритык в течение десяти-двенадцати часов в клети «Фиата Х 1/9», машины его друга, становилось просто невыносимо, Марко чувствовал необходимость перехода на более высокий профессиональный уровень, без гусарских бравад и проституток, чтобы сосредоточиться на оптимизации итогов игры. Но на самом деле, как мы уже говорили, дружеских чувств, которые испытывал к нему Неназываемый с его неукротимым желанием проводить вместе время, вместе покуролесить, Марко больше не разделял: у него сохранилось только желание переступать порог казино в компании своего незаурядного друга, знатока систем игры в рулетку, вдохновенного экстрасенса за столом для крэпса[18], человека, наделенного звериным чутьем в блэк-джеке. Поэтому однажды он взял инициативу в свои руки и решил, что на сей раз они отправятся на самолете, несмотря на то что Дуччо смертельно боялся летать. Марко понадобилось целых четыре вечера, чтобы преодолеть его предубеждение против железных птиц, прибегая к тем же рациональным, антисуеверным аргументам, которые (и это уже было слишком) он использовал в борьбе с предрассудками друзей, веривших в силу сглаза Дуччо Киллери. Наконец Марко его уговорил, и в один благоухающий майский полдень друзья оказались в пизанском аэропорту, впереди была перспектива длинного уик-энда в казино Любляны, куда в прошлом году они ездили на машине и сорвали изрядный куш. На самом деле длинным должен был оказаться и перелет, поскольку Марко где-то раскопал супердешевый чартерный рейс югославской авиакомпании «Копер Авиопромет», которая по каким-то соображениям располовинила прямой перелет между Пизой и Любляной с непонятной посадкой в Ларнаке (на Кипре). Из-за этого абсурда время в пути увеличивалось в четыре раза, но каким-то таинственным образом сокращалась в обратной пропорции цена билетов.

При посадке на самолет Дуччо Киллери очень нервничал. Марко впихнул в него две таблетки транквилизатора, позаимствованные у сестры, большой поклонницы психотропных средств, но они не уменьшили паники его друга. Когда они устроились на своих местах, Дуччо стал подавать признаки нетерпения, рассматривая продавленные кресла и подголовники – признаки, по его мнению, плохой авиакомпании, но в состояние ужаса его привели люди, продолжавшие входить в салон самолета. Страшные люди, повторял он, все меченые. Ты посмотри на них, твердил он, они похожи на мертвецов; ты посмотри на этого, взгляни на того – это же портреты из газетных некрологов. Марко умолял приятеля расслабиться и ни о чем не думать, но тревога Неназываемого возрастала с каждой минутой.