Читаем Колибри полностью

А между тем самолеты и вообще все, что связано с воздухоплаванием, самым решительным образом повлияли на его карму. Марко, мягко говоря, проворонил массу микро- и макроскопических возможностей, позволявших это увидеть, и нежданно-негаданно вспомнил об этом в сорок один год, обычным утром, какие бывают только в Риме. Он сидел на деревянном ограждении, окружавшем пинии на улице Монте-Каприно, и читал чудовищные обвинения, которые Марина, теперь уже бывшая его жена, накатала в умопомрачительном заявлении о разводе. Она подала на него в суд. Нет, ты только подумай, одно из красивейших мест в мире, то есть так называемый Гранароне при Дворце Каффарелли (красивый не благодаря архитектурным достоинствам, которых у него попросту нет, а по своему доминирующему положению на всем юго-западном склоне Капитолийского холма, простирающегося до Тибра, а это, считай, вся территория, на которой находятся обломки храма Януса, Юноны Спасительницы, Аполлона Созиана, Святого Гомобоно и портик республиканского периода на форуме Олиториум, помимо базилики Сан-Никола-ин-Карчере и Тарпейской скалы, сохранившихся полностью, и уцелевшего на три четверти Театра Марцелла; в темный период истории тут все было заброшено, это место стало пастбищем для коз и поэтому было переименовано в Козью гору; в конце Чинквеченто – шестнадцатого века – оно было облагорожено строительством Дворца Каффарелли на самой вершине Капитолия, предпринятым носившей эту фамилию семьей из старинного римского рода; в середине девятнадцатого века было приобретено в собственность вместе с дворцом и дворовыми постройками, включая вышеназванный Гранароне, пруссаками, которые возвели здесь и другие строения, тут разместился Германский археологический институт; в дальнейшем, в 1918 году, в результате распада Прусской империи дворец был приобретен в собственность римским муниципалитетом), и в те годы там размещались Капитолийская коллегия адвокатов, а также отдел гражданского суда, где хранятся судебные постановления, которые в нотариально заверенной копии выдаются на руки заинтересованным лицам. То есть все лица, на которых были поданы жалобы, заявления или в отношении которых были предприняты судебные действия, все должны были идти за бумагами именно сюда, в Гранароне. После чего – по-человечески это можно понять, – едва выйдя из здания, они не любовались красотой места, а торопились поскорее вскрыть конверты, чтобы тут же ознакомиться с содержанием документа, прислонившись к дереву, или присев на корточки, или, как в то утро Марко Каррера, – на деревянное ограждение. Рядом с ним трое таких же несчастных: юный автомеханик в рабочем комбинезоне, хорошо одетый мужчина, даже не успевший снять мотоциклетный шлем, и грязный амбал с седыми волосами – все были поглощены изучением врученных им документов, один из которых – документ юного механика – был точно того же свойства и содержания, что и документ, полученный только что Марко, поскольку читая его, парень громко вскрикивал («Ни фига себе! Вот это номер! Сука!»), угрожая, казалось, как следует врезать дрожавшему в его руке листку бумаги. Тем не менее его агрессивность носила скорее защитный, а не наступательный характер, выражение лица было в большей степени испуганным, чем сердитым, точь-в-точь такое же вскоре появится у Марко. Потому что в то дивное утро, в тех удивительных декорациях, пропитанных историей и красотой, после томительных месяцев ожидания он, читая заявление о разводе, узнал, с какой дикой ненавистью и при помощи каких низкопробных средств его бывшая жена решила от него избавиться.