Читаем Колибри полностью

Марко однажды спросил ее об этом: «Мирайдзин, ты понимаешь, что все, за что ты берешься, у тебя сразу же получается? Как тебе удается?» И в ответ услышал: «Я смотрю, как это делает учитель». Следовательно, это предуготованное тело, которому все стремятся подражать, обладает таким даром, потому что умеет подражать другим телам. Погрузившись в роль ментора, Марко начинает проводить эксперименты: вот он показывает ей каждый день по телевизору баскетбольные игры NBA[95], и вот уже через неделю, получив баскетбольный мяч, девочка повторяет в совершенстве движения игроков – обманки, пробежки, броски – даже не зная правил игры. Вот она на первом уроке по сноуборду (она предпочла его лыжам), и уже способна в точности воспроизвести движения тренера, и поэтому спускается, выполняя несколько резких поворотов и не падая. Или возьмем танцы: не то чтобы Марко нравилось, когда дети танцуют, как раз наоборот, они приводят его в ужас, но следовало провести и этот эксперимент. И вот, просмотрев два раза после полудня видео, как иранская девушка, бросая вызов режиму, танцует на улице шаффл, Мирайдзин уже запросто танцует этот танец где угодно. А вот и музыка, фортепьяно. Она впервые прикасается к клавишам, учительница просит ее сыграть что-нибудь двумя руками, но по-разному, каждая рука играет что-нибудь свое, и она выполняет – руки разбегаются в стороны и играют что-то в разных ритмах – что придется, но независимо одна от другой: если это не чудо, говорит учительница, то, во всяком случае, неплохое начало. И действительно, меньше чем через год Марко заходит к внучке спросить, что за музыку она слушает: в комнате звучит «Река течет в тебе» Ли Рума[96], но оказывается, Мирайдзин ее не слушает, а играет. Сногсшибательно. И вот тогда, в свои шестьдесят, Марко берется строго контролировать свои движения, свое поведение, а также, поскольку никуда не денешься, свою речь и язык, чего не делал прежде, пытаясь очистить их от непотребных словечек, которые в случае их имитации могли бы повредить чистоте языка Мирайдзин. Стало быть, начиная именно с него, с Марко Карреры, мир начинал меняться к лучшему.