– Значит, буду всю ночь скитаться по улицам…

– Это вы-то, которая ни разу не выходила из дому в сумерки? Представляете, что творится по ночам на улицах очаровательного приморского городка?

– Мне все равно. Пойду к священнику.

– Здешний священник – очаровательный человек, причем холостой. А мужчины куда больше похожи друг на друга, чем вам кажется. В любом случае…

– Да?

– Как вы объясните кому бы то ни было, где провели последние две ночи? Увы, Джесси, грех совершен.

– Вы подлец, – дрожащим голосом пролепетала мисс Милтон и вдруг поднесла руку к груди, невероятно побледнев. Казалось, сейчас она упадет в обморок, однако устояла.

– Нет, – возразил Бечемел. – Я вас люблю.

– Любите! – с презрением повторил она.

– Да, люблю.

– Все равно должен быть какой-то выход, – заключила мисс Милтон после долгого раздумья.

– Только не для вас. Для пустынного моста и глубокой черной реки вы слишком полны жизни и надежды. Даже не думайте об этом. В последний момент вы просто испугаетесь и устроите нелепую комедию.

Она резко отвернулась и замерла, глядя вдаль, на мерцавшее море, над которым последние лучи угасавшего дня уступали место восходившей луне. Ставни еще не были опущены, потому что Джесси попросила официанта оставить окна открытыми. Бечемел по-прежнему ощущал свое превосходство. Несколько минут оба хранили молчание.

Наконец Бечемел заговорил самым убедительным тоном, на какой был способен:

– Проявите благоразумие, Джесси. Зачем нам, имеющим так много общего, ссориться и разыгрывать пошлую мелодраму? Клянусь, что люблю вас. Для меня вы олицетворение всего, что есть на свете яркого и желанного. Я сильнее вас, старше. Я тот мужчина, который вам нужен. И вот вы оказываетесь… такой же, как все!

Мисс Милтон взглянула на него через плечо, и он с восхищением заметил, как она капризно вздернула милый маленький подбородок.

– Мужчина! – повторила она возмущенно. – Мужчина, который мне нужен! Значит, мужчины – лжецы? Готовы использовать опыт своих тридцати пяти лет, чтобы сбить с толку семнадцатилетнюю девушку? Да уж, мужчина, который мне нужен! Хуже оскорбления не придумать!

– Ваша находчивость восхитительна, Джесси, но осмелюсь подтвердить, что мужчины лгут, и не только, особенно когда их сердца в плену у таких прелестных особ, как вы. Ради бога, оставьте свою строптивость! Откуда такая несговорчивость? Я бросил к вашим ногам свою репутацию, карьеру, жизнь, в конце концов. Послушайте, Джесси, даю честное слово, что женюсь на вас…

– Избави бог! – воскликнула она так поспешно, что даже в такой момент не дала ему возможности признаться, а он впервые подумал о том, что она не подозревает о существовании жены.

– Сейчас у нас предварительная помолвка, – добавил Бечемел, озадаченный внезапным осложнением, потом немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: – Перестаньте упрямиться, лучше пойдемте на пляж. Пляж здесь просто замечательный, и скоро взойдет луна.

– Не пойду! – упрямо топнула она ножкой.

– Так-так…

– Ах, оставьте же меня в покое! Дайте подумать!

– Думайте, если хотите, дорогая, – позволил Бечемел, – хотя раздумья вас не спасут. Да и ничто другое тоже не спасет. Если, конечно, ваше спасение заключено в несговорчивости…

– О, уйдите, уйдите!

– Хорошо. Я уйду… выкурить сигару. И буду думать о вас, дорогая… Но неужели вы полагаете, что я затеял бы эту авантюру, если бы не любил вас?

– Уходите, – прошептала она, продолжая смотреть в окно.

Мгновение он стоял, глядя на нее со странным блеском в глазах, а потом подошел ближе и тихо проговорил:

– Вы в моей власти. Пусть пойманы и посажены в клетку, но моя. – Ему захотелось дотронуться до ее плеча, но он не посмел. – Вы в моих руках. В моей власти. Слышите? Вы моя!

Мисс Милтон не шелохнулась. С полминуты он смотрел молча, потом торжествующе взмахнул рукой, чего она не заметила, и шагнул к двери. Несомненно, на его стороне свойственный женщинам инстинкт подчинения мужской силе.

<p>XXII. Спаситель</p>