Читаем Колеса полностью

Приподнятое настроение сохранялось у Эрики весь день. С таким же настроением стала она готовить ужин Адаму и себе. Сегодня надо быть особенно внимательной!

На горячее она решила подать мясо по-бургундски – отчасти потому, что это было одно из любимых блюд Адама, но главным образом потому, что ей хотелось создать интимную обстановку, а этому так способствует еда из общей кастрюли. Она тщательно продумала убранство обеденного стола. Поставила желтые конусообразные свечи в спиралевидных серебряных подсвечниках, а между ними – букет хризантем. Цветы она купила по дороге домой и остаток букета поставила в гостиную, чтобы Адам сразу заметил цветы, лишь только войдет. В доме все сверкало, как всегда после уборки миссис Гуч. Примерно за час до прихода Адама Эрика разожгла камин.

К сожалению, Адам запаздывал, в чем не было ничего необычного, – необычно было то, что на этот раз он не позвонил, чтобы предупредить ее. Когда стрелки часов миновали половину восьмого, затем без четверти и, наконец, восемь часов, Эрика начала волноваться: она то и дело подбегала к окну, выходившему на шоссе, снова окидывала критическим взглядом столовую, потом шла на кухню и открывала холодильник, желая убедиться, что приготовленный ею час назад зеленый салат все еще сохраняет свою свежесть. Говяжья вырезка, которую Эрика нарезала маленькими кусочками, чтобы класть в кастрюльку с кипящим маслом, равно как специи и соусы, стояла тоже тут. Как только Адам подъедет, ей потребуется всего несколько минут на то, чтобы подать ужин.

Она уже раза два подкидывала дрова в камин, и теперь в гостиной и в смежной с нею столовой стало ужасно жарко. Эрика открыла было окно, чтобы впустить холодный воздух, но камин тотчас задымил, и ей пришлось закрыть окно; тут она вспомнила, что в шесть часов открыла одну из бутылок “Шато-Латур-61”, которые хранились для особых случаев, – она ведь рассчитывала в половине седьмого уже разлить его. Сейчас она снова отнесла его на кухню и закупорила бутылку.

Вернувшись в комнаты, она включила стереомагнитофон. Отзвучали последние такты какой-то записанной на кассету мелодии, и началась другая.

Это были “Багамские острова” – любимая песенка Эрики, которую ее отец частенько наигрывал на гитаре, а Эрика подпевала. Но сегодня сладкая мелодия нагнала на нее лишь грусть и тоску по дому.

Она резко выключила проигрыватель, не дослушав песенку до конца, и поспешно промокнула платком навернувшиеся слезы, чтобы они не испортили косметики.

В пять минут девятого зазвонил телефон, и Эрика радостно бросилась к аппарату. Но это был не Адам: мистера Трентона вызывала междугородная, и из слов телефонистки Эрика поняла, что звонит сестра Адама, Тереза, из Пасадены, штат Калифорния. В ответ на вопрос телефонистки: “Будете говорить с кем-нибудь другим?” – Тереза, наверняка зная, что невестка на линии, помедлила и сказала: “Нет, мне нужен мистер Трентон. Пожалуйста, попросите передать ему, чтобы он мне позвонил”.

Эрика обозлилась: ну что за скупердяйство, почему было не поговорить с ней, а она сегодня была рада поболтать. Эрика прекрасно понимала, что Тереза, овдовев год назад и оставшись с четырьмя детьми, вынуждена считать каждый грош, но уж не настолько она обеднела, чтобы не иметь возможности заплатить за междугородный разговор.

Эрика написала на бумажке, что Адам должен позвонить сестре, и указала номер телефонистки в Пасадене.

Наконец в двадцать минут девятого позвонил из своей машины Адам и сообщил, что находится на Саутфилдском шоссе и едет домой. Значит, он будет через четверть часа. По взаимной договоренности у Эрики на кухне по вечерам был всегда включен приемник фирмы “Ситизен” и Адам всегда произносил условную фразу: “Подогрей оливковое масло”. Употребил он эту фразу и сейчас, что означало:

"Приготовь стакан мартини. Порадовавшись тому, что она решила подать ужин, который не испортился от долгого ожидания, Эрика поставила два стакана для мартини в морозильник и принялась смешивать коктейль.

Она еще успеет подняться в спальню, поправить прическу, подмазаться и надушиться – теми самыми духами. Взгляд в большое зеркало подтвердил ей, что брючный костюм из пестрого кашемира, который она выбирала не менее тщательно, чем все остальное, по-прежнему хорошо на ней сидит. И когда раздался звук ключа, поворачиваемого в замке, Эрика сбежала вниз по лестнице, волнуясь, как юная невеста.

Адам с виноватым видом вошел в комнату.

– Извини за опоздание.

У него, как обычно, был свежий, нисколько не помятый вид; ясные глаза блестели, точно он еще только собирался приступить к работе, а не вернулся после напряженного рабочего дня. Правда, в последнее время Эрика стала замечать таившееся под этой маской раздражение, но сейчас она не могла бы сказать, так это или нет.