По пути в больницу Барбара никак не могла избавиться от ощущения вины – ведь ее уход из дому, наверное, ускорил то, что произошло с отцом. Внимательное отношение к ней Бретта, за которое она проникалась к нему все большей любовью, лишь подчеркивало трагичность ее положения: ну почему два самых дорогих ей человека не могут найти друг с другом общий язык! Ведь если все взвесить, то виноват в этом, конечно, отец, и тем не менее сейчас она сожалела, что не позвонила ему раньше, хотя после ухода из дому не раз порывалась это сделать.

Прошлую ночь в больнице ей позволили побыть около отца очень недолго. Молодой врач реанимационного отделения сказал ей: “Ваш отец не в состоянии вам ответить, но он знает, что вы здесь”.

Барбара пробормотала какие-то слова, которые, она полагала, отцу было бы приятно от нее услышать, – что она очень переживает его болезнь, что она будет часто навещать его в больнице. Говоря это, Барбара смотрела отцу прямо в глаза, и из того, что он ни разу не моргнул, она заключила, что до него дошел смысл сказанного ею. Вместе с тем ей показалось, что глаза у отца чуточку напряглись, словно он хотел ей ответить. Или ей это только показалось?

– На что можно надеяться? – спросила Барбара врача-кардиолога.

– Вы имеете в виду выздоровление? – ответил врач вопросом на вопрос.

– Да, и, пожалуйста, ничего от меня не скрывайте. Я хочу знать все.

– Иногда люди не могут…

– Не бойтесь. Я могу.

– Шансы вашего отца на выздоровление, – спокойно произнес врач, – минимальны. По моим предположениям, он на всю жизнь останется парализованным. С полной утратой дара речи и чувствительности правой стороны тела. Наступила тишина.

– Если вы не возражаете, я присяду, – проговорила Барбара.

– Конечно. – Врач подвел ее к креслу. – Я понимаю. Для вас это большое горе. Может, дать вам что-нибудь выпить, чтобы успокоиться?

Барбара покачала головой:

– Нет, не надо.

– Вы сами спросили, но когда-нибудь вы все равно это узнали бы.

Они оба посмотрели через окно палаты реанимационного отделения на Мэтта Залески, который не подавал признаков жизни; аппарат ритмично дышал за него.

– Ваш отец работал в автомобильной промышленности, не так ли? И если не ошибаюсь, на сборочном заводе? – спросил врач.

Барбара впервые в течение всего разговора почувствовала в голосе врача теплые, человеческие нотки.

– Да оттуда к нам поступает много больных. Пожалуй, слишком много. – Широким расплывчатым жестом он показал в сторону Детройта. – Этот город всегда казался мне своеобразным полем битвы с многими жертвами. Боюсь, что ваш отец стал одной из них.

Глава 27

Предложение Хэнка Крейзела о производстве его молотилки не получило поддержки.

Соответствующее решение совета директоров по проблемам производства было изложено в записке, которую Адам Трентон получил через Элроя Брейсуэйта.

Брейсуэйт лично принес документ и бросил его перед Адамом на стол.

– Жаль, – сказал Серебристый Лис. – Я знаю, вы проявляли к этому интерес. Вы и меня заразили своим настроением, и, должен вам сказать, мы оказались в неплохой компании, ибо президент разделял наше мнение.

Последнее не было для Адама неожиданностью. Президент отличался широтой взглядов и либеральными убеждениями, авторитарный стиль руководства не был для него характерен.

Как Адам узнал впоследствии, основным противником проекта Крейзела был вице-президент компании Хаб Хьюитсон, сумевший навязать свое мнение совету, в состав которого, кроме него, входили еще председатель совета директоров и президент.

Хаб Хьюитсон доказывал: главная цель компании – выпускать легковые и грузовые машины. Если отдел сельскохозяйственной техники сомневается в том, что производство молотилки принесет прибыль, не стоит навязывать компании этот проект из альтруистических соображений. Ведь у нас и без того полно всяких наболевших проблем, не имеющих непосредственного отношения к деятельности компании: давление со стороны общественности и законодательной власти, требующих обеспечить большую безопасность, снизить загрязнение воздуха, создать дополнительные рабочие места для наименее обеспеченных слоев населения и т.д. и т.п.

Заключение совета сводилось к следующему: мы не филантропическое общество, а частная фирма, главная цель которой – заботиться о прибылях для акционеров.

После краткой дискуссии председатель поддержал точку зрения Хаба Хьюитсона, в результате чего президент оказался в меньшинстве и был вынужден уступить.

– Нам поручено проинформировать вашего приятеля Крейзела, – сказал Адаму Серебристый Лис, – но я думаю, будет лучше, если это сделаете вы сами.

Когда Адам позвонил Крейзелу и объяснил ему все как есть, тот не очень расстроился.

– Я так и знал, что не получится. Но тебе я все равно благодарен. Попробую сунуться куда-нибудь еще, – сказал поставщик автомобильных деталей без особой грусти в голосе.

Однако Адам очень сомневался в том, что Крейзелу удастся протолкнуть свой проект с молотилкой, по крайней мере здесь, в Детройте.

Вечером за ужином Адам сообщил Эрике о принятом решении.