Читаем Колдовство полностью

Весьма вероятно, что все началось с рабыни священника Титубы с Барбадоса, именно она рассказывала детям страшные сказки, возможно, взволновавшие и спровоцировавшие девочек. Если так, то память ее расы вернулась к ней от ее воспитанниц. Когда трех первых арестованных по очереди допрашивали, Титуба почти сразу стала сознаваться во всем. Она обвинила других женщин, которые якобы приказывали ей вредить детям, а иначе, дескать, ей самой придется плохо. Титуба говорила: «Вот, прошлой ночью они являлись и говорили: «Сделай детям больно…». Ее спросили, в каком виде ей являлись эти женщины. «Как свиньи, а иногда как хорошие собаки». Титуба показала, что иногда женщины словно отсутствовали, они говорили: «Мы ничего не видим, потому что мы сейчас там». Она рассказала о знакомых этих женщин, вспомнила, что у Сары Гуд была маленькая желтая птичка, которую потом видели и больные дети. «Или вот Сара Осборн…» «А что с ней такое?» «Ну как же… К ней приходили четыре женщины и один мужчина в черной одежде, высокий такой, с белыми волосами».

Сара Гуд поначалу отказывалась признавать вину. Детям было приказано посмотреть на нее, и дети старались как могли. Это был весьма драматичный момент допроса. Дети стояли и смотрели, и если кто-то из заключенных шевелил рукой или ногой, они тут же начинали истошно кричать и корчиться в конвульсиях. «Зачем вы их мучаете?» — спросил судья. Сара ни в чем не сознавалась. «Почем мне знать? Я им ничего не делала. Вы привели сюда каких-то детей, а я теперь виновата?»

В конце концов она созналась, но переложила вину на Сару Осборн. Всех троих отправили в тюрьму. Осборн там и умерла. Остальных со временем повесили.

Впрочем, вскоре выяснилось, что ведьм было больше. Еще две, по крайней мере, как свидетельствовали Сара Гуд и Титуба. Они рассказали о двух мохнатых существах с крыльями, ходивших, тем не менее, на двух ногах, как люди. По-видимому, это должны были быть фамильяры ведьм или даже сами ведьмы, поменявшие облик. К этому добавилась еще одна деталь. Из показаний свидетелей следовало, что две женшины, оставаясь в своих домах, в то же время находились в другом месте, например, на шабаше, или даже в церкви. Последний факт особенно потряс набожных благочестивых жителей. Возможно, должностные лица Салема не слышали множества историй о том, как женщины, оставаясь в постели рядом с собственным мужем, одновременно развлекались на шабаше за много миль от дома. Инквизиция давно установила, что в постели при этом пребывает лишь форма женщины, а не она сама. Правда, выдвигались предположения о том, что облик женщины принимал кто-то другой, а то и сам дьявол, но говорилось также и о том, что ведьмы способны создавать свои подобия, неотличимые от оригинала, так что никто не мог знать, говорит ли он с ведьмой или с ее подобием[140]. Итак, кого же из женщин Салема имели в виду допрашиваемые? Жители терялись в догадках и тряслись от страха. А дети между тем продолжали страдать, и делали это словно напоказ.

Пуританский Салем захлестнула паника. Аресты следовали один за другим, а те, кто пока оставался на свободе, мучились от страха. Сару Гуд повесили. Когда она подошла к эшафоту, один из служителей церкви, мистер Николас Нойес призвал ее признаться и покаяться, но она отказалась. На слова Нойеса: «Я знаю, что ты ведьма», Сара ответила: «Я не больше ведьма, чем ты волшебник, и если ты заберешь мою жизнь, Бог пошлет тебе страшное: кровью захлебнешься!»[141]. Явно нездоровые дети продолжали давать показания; в ход пошли так называемые «призрачные доказательства» — рассматривались заявления свидетелей о том, что ему или ей являлись в видениях те или иные люди и побуждали их творить зло. Этим видом доказательств издавна пользовались суды по колдовским делам в Европе. «Многие люди искренне верили, что видели призрак наяву, в то время как духи плясали только в их воображении», — писал Фрэнсис Хатчесон[142] в 1720 году в своем «Историческом эссе о колдовстве», посвященном событиям в Салеме, а на возражение «Бог не допустит таких ужасов», отвечал вопросом, достойным многократного повторения: «Бог где-нибудь обещал, что он спасет доверчивых от обмана, даже если из-за обмана прольется кровь невинных?» Дети в Салеме как раз испытывали доверчивость своих односельчан. Когда судили Марту Кори, они заявили, что в зале суда присутствует «черный человек». Марта Кори стала еще одним родителем, осужденным по показаниям собственных детей. Четверых обвиняемых отправили в тюрьму, а семилетнюю Сару Кори допросили:

— И давно ты стала ведьмой?

— С шести лет.

— А сколько же тебе сейчас?

— Наверное, восемь. Брат Ричард сказал, что в ноябре мне будет восемь лет.

— Кто же сделал тебя ведьмой?

— Мама. Она заставляла меня положить руку на книгу.

— И ты положила?

— Да. Я прикоснулась к ней пальцами, и книга стала красной; а бумага осталась белой.