«И самое плохое это то, что эти семь частиц они не умеют скрывать. Они говорят, как великосветские дамы; каждая их мысль ясна, как радуга; гордо проходят мимо всяких житейских невзгод; когда бывают с мужчиной, извозчичья пролетка или такси кажется слишком недостойным перевозить их, полные собственного достоинства, тела; но, когда они одни, то очень экономно ездят в трамвае; если ты дашь в кафе на «чай» больше, чем стоит выпитое, это в их мнении скупость; если же они идут одни, то оставят на тарелочке столько, сколько ты постесняешься дать шарманщику. Если тебе случится потерять бумажник, они смеются над тобой и бранят тебя, если ты раccтроен; если же сами покупают шнурки для ботинок, то торгуются так, как не будут торговаться десять цыган.

– Знаю, – поддакнул Тито.- В этом отношении я могу поучить тебя. Но такие дефекты, если они встречаются в женщинах высшого полета, кажутся иногда даже симпатичными, потому что они все равно что пропасти, соответствующие их высоте. Каков же твой вывод?

– Итак, я оставил эту женщину в Париже и веряулся в Турин. Занимаюсь посредничеством при покупке земельных участков. Хочешь купить участок земли?

– На кладбище, пожалуй, да и то позже. А здесь есть у тебя любовница?

– Да, – ответил Ночера. – Самая обыкновенная женщина: простая, но скромная и деликатная. Одевается посредственно, но под платьем носит тончайшее белье. Это, знаешь ли, все равно, что му-

152

сульманские дома: снаружи никакого виду, помазаны известью, а внутри поражают тебя мозаикой, фонтанами и садами.

– Не собираешься вернуться в Париж?

– Нет, Тито, так же, как не вернешься и ты. Ты, я, твой приетель лакей и монах, твоя Мод, твоя… как ее зовут?.. Каломелан…

– Калантан.

– … всеми нами руководит одна и та же судьба: мы, как бездомные собаки, которые прячутся под кроватями и столами; мы, как бездомные кошки, которые возвращаются домой, чтобы околеть. Все мы находимся в состоянии разложение и потому сходим с большой дороги, бросаем большие города, и большие возможности, ибо мы накануне смерти наших желаний: не иметь больше желаний – это значит смерть. Все мы убиваем себя только разными способами, и часто с еще бьющимся сердцем бываем трупами.

«Я живу здесь, во втором этаже. Заходи… Прощай.

Тито пошел один по направлению к своему дому. Задумавшись над всем слышанным от Ночера и собственным положением, он пришел к определенному решению сделаться монахом.

– Буду изучать бабочек и насекомых, как тот старый монах; займусь огородом и разведением овощей. Отращу себе большую бороду, – думал он, позабыв обо всем окружающем.

«Завтра же пойду в монастырь, где дадут мне сандалии и шнур, чтоб подпоясаться.

«Через неделю мне будет казаться, что я всю жнзнь был монахом.

Дома его ожидала радио-телеграмма:

«Телеграфирую тебе с парохода «Корония» направляюсь в Геную но на иеделю остановлюсь в Дакаре где

153

буду танцовать в замке губернатора прошу встретить меня в Дакаре люблю тебя.

«Кокаина»,

Тито взял лист бумаги и написал:

«Мод Фабреж, танцовщица, пароход «Корония», линия Буэнос-Айрес – Генуя.

«Выезжаю с первым пароходом в Дакар жажду видеть тебя.

«Тито».

И побежал на телеграф.

XII.

– Генуя еще видна, – сказал ему сосед по столу, предлагая Тито большой бинокль. – Через полчаса мы будем в открытом море. Куда вы едете?

– В Дакар.

– А я в Терезину.

– Кто это Терезина?

– Это город в Бразилии. Я владелец большой фабряки питательных эссенций собственного изобретение.

– А для чего эти эссенции?

– Это новинка, которая через шесть месяцев получит большое распространение во всем мире. Вам известно, что существуют эссенции цветов для того, чтобы приготовлять туалетную воду, и экстракты из фруктов, чтобы изготовлять сиропы. Но фрукты и цветы здесь ни при чем: это химическое соединение, полученное при помощи дегтя. И, вот, я изго-

154

товляю эссенцию, которой вы можете полить в муку или хлеб и они получат вкус котлеты, ростбифа, курицы и т. п. Достаточно нескольких капель.

Море не было таким спокойным, как во вре-мя послдней поездки.

– С вашего позволение, я удалюсь в каюту, – побледнев сказал Тито и схватился за полость желудка.

– Это не интересует вас? – обиделся химик из Терезины.

– После еды мне тошно слушать о разных блюдах. – И, не вступая больше в разговоры, Тито опустился в каюту, откуда вышел только на восьмой день, чтобы вступить иа ароматичные берега Сенегалии.

Дакар.

На пристани между носильщиками-неграми блестели лица арабов и светлые форменные костюмы европейских офицеров.

А где же Кокаина? Ее нет. Если бы она была, то ее сразу же можно было бы заметить по белому платью и сверкающему зонтику.

После выполнения всех формальностей, Тито сошел с парохода и направился по улице, которая раccтилалась пред ним: налево деревня берберов, направо – европейская; прямо, в глубине, высоко подымался к небесам минарет.

По дороге к нему прицепился мальчишка лет четырех-пяти н неотвязно скулил:

– Mossie, moa avoar belle mere dormire avec vous, dis francs.

Тито не успел отвязаться от одного, как пристал новый:

155