Танцовщица Мод имела посредственный успех в Казино. Ей аплодировали так же, как и дрессировщику собак, как боксеру-негру, музыкальному клоуну, который ходил на руках и ногами водил по звонкам, подвешенным на ремешках. Ее вызывали два раза. Повторила на «бис». Она вышла бы и в тртий раз, если бы публика вызывала ее.

И все же ее пригласили на один месяц; на следующий месяц она получила ангажемент в Фоли на Монмартре.

109

Посредственный успех не обескуражил ее, так как она и не претендовала показать что-то небывалое в Париже. В искусстве ее не было ровно ничего оригинального: таких танцовщиц было десятками; музыка тоже принадлежала Парижу, побывала в Италии, а оттуда снова вернулась на родину; красота ее тоже была не из тех, чтобы обратить на себя внимание ненасытиой столицы.

Поэтому вечером, после дебюта, она вернулась в гостиницу без всякого разочарования или меланхолии.

Но Тито Арнауди не разделял этого мнения. Китаец, дрессировщик собак, который занимался также торговлей кокаином и опиумом, продал ему коробочку порошку, оказавшего свое действие. Под влиянием его танцы Мод казались ему откровением чего-то нового, красота ей была несравненной, грацие, равная богиням.

Сидя в первом ряду кресел, он стал энергично аплодировать ей, но это вызвало нетерпеливое шиканье прочих зрителей.

Как только ему удалось зоговорить с ней, он засыпал ее своими восторженными восклицаниеми:

– Твои танцы открывают новые горизонты в искусстве! Это нечто чудесное!

То же самое он повторял ей позднее, когда они входили в ее комнату в гостинице «Наполеон».

В эту ночь, когда ночная сырость входила через открытое окно комнаты и освежала их разгоряченные тела, а с улицы доносился шум страдающого бессонницей города, он еще не раз повторял Мод свои восторги.

На следующий день Тито должен был уехать в Бордо, где пробыл неделю и снова вернулся в Париж.

110

После драматического и решительного разговора с директором, он вернулся в гостиницу, где застал Мод в кровати с каким-то неизвестным музкчиной

– Сорок! – сказал незнакомец, глядя без всякого страха на Тито и не прикрываясь даже стыдливо под его пристальным взглядом.

– Что обозначает это число? – спросил он Мод.

– Сороковой муж.

– Это не мой муж.

– А кто?

– Мой любовник

– Тогда семьдесят шесть!

Тито сейчас же узнал неизвестного. Это был боксер-негр. Это такие типы, которых, если раз только увидишь, никогда не забудешь.

Он был гальванизирован такой толстой и блестящей кожей, что, если бы в него выстрелить, то пуля отскочила бы от него.

Значит не стоит стрелять.

Тито вышел с достоинством и только был недоволен тем, что комнаты в гостиницах не запираются на ключ изнутри.

Он переоделся в песочного цвета костюм, повязал фиолетовый галстук и направился пешком иа виллу Калантан, которая выглядела, как греческий храм, перенесенный на авеню Елисейских полей.

Не хочу прославлять бигамию, но должен сказать, что между этими двумя женщинами Тито жил в прекраснейшем равновесии. Он не любил ни Мод, ни Калантан, но ему казалось, что он любит

111

их обеих. Когда одна доставляла ему страдание, он находил утешение на груди у другой.

Если одна обманывала его, он находил чистоту душевную и преданаость у другой. Когда Мод оставалась верной ему слишком долгое время, он не чувствовал больше приступов ревности и приближался к Калантан. Но стоило только Мод привязаться к другому мужчине, как ревность его просыпалась, он бросал Калантан и обращал все свое увлечение в сторону Мод. И до тех пор, пока привязанность его удерживала Мод от связи с другими мужчииамя, он создавал вокруг нее нечто в роде панцыря из своей любви, но как только видел, что другие мужчины не находилн больше отпора с ее стороны, бежал к Калантан и искал забвение на тахте.

Бедная Мод зарабатывала в Казино пятую часть того, что тратила ежедневно на свою жизнь.

Но несколько очень богатых мужчнн давали ей наличными деньгами такие суммы, что это в десять раз покрывало ее расходы.

Возникает вопрос: сколько зарабатывала Мод? И сколько расходовала? Сколько получала от этих мужчнн? Какую роль играл этот полуальфонс Тито?

Бывают такие проблемы, которые не приходится решать при помощи логарифмов, так как они объясняются гораздо проще. Довольно поступать так, как поступал Тито: стук в двери Мод. Если она отвечает: «нельзя», говорит «извиняюсь» и не возвращается раньше, чем через три часа.

О, сколько раз терпеливо и хладнокровно Тито ожидал по три часа, пока мог войти!

Но он смягчал ожидание тем, что надевал костюм песочного цвета. фиолетовый галстук и отправлялся к прекрасной армянке, которая всегда находилась в расположенив утешить его, потому что

112

каждый день могла украшать себя и волосы белыми цветами.

Когда он возвращался в комнату Мод и нерешительным тоном делал легкие упреки, она обнимала его, прижималась всем телом и говорила:

– Не говори так, мой милый! Теперь я вся твоя. Все прочие мужчины, даже тот, который ушел полчаса тому назад, находятся в прошлом. А прошлое не принадлежит нам. Идем, идем, помиримся!

Двое мужчин, которые заключают мировую, идут вместе обедать.