Читаем Когти полностью

— Почему меня никто не поздравляет? — спросил Коннерли. — Теперь у меня есть консервный цех, благодаря доброте Эвана, однако он мог бы иметь неплохой доход с Восьмой улицы. Слушай, Эван, тебе нужен мой вексель. Погоди немного.

Табор, потерявший многое, услышав о ресторане стоимостью в сто тысяч долларов, огорченный прошел к туалету, вошел туда и закрыл дверь.

Шериф Хаскелл что-то пробормотал насчет необходимости его присутствия в другом месте и ушел с Кивером.

Том Лонг, которому нужно было идти в страховое общество, протянул руку Коннерли, сказав:

— Желаю счастья! — Однако тот его не услышал и вошел в зал, где был вход в комнаты Франсуазы. Джейс Коннерли стал наблюдать за ее закрытой дверью. Он провел рукой по лицу, приводя себя в порядок, и спустился по лестнице. На последней ступени он, раскачиваясь, посмотрел в сторону бара, но не пошел туда, а направился к дому.

Уже совсем стемнело. У заведения припарковалось множество разнообразных машин.

Как сказочно прекрасно выглядит парк ночью под искусственным освещением и со столькими разноцветными автомобилями!

Коннерли пошел по аллее к своей машине. Странно! Вдруг он услышал, как в темноте кто-то хрипло ревет, как будто рычит тигр.

— Что за чертовщина?!

Коннерли подошел к своему автомобилю и вгляделся в темноту, в лес. Нет, откуда здесь взяться тигру?!

Но что же тогда происходит? Джейс сделал шаг, еще один и прислушался. Сзади раздался легкий шорох. Потом его что-то ударило по затылку. Он упал ничком и, прежде чем коснулся земли, мир навсегда рассыпался перед ним...

Стентону не понравилось выражение лица племянника; кроме того, он не почувствовал себя лучше, убежав от него.

Когда он возвратился домой, то увидел Джона, направляющегося быстрыми шагами в сторону здания «Голубого Джека». Сердце Стентона екнуло. Он споткнулся о край каменной плиты и упал на землю. Старик с трудом поднялся и, прихрамывая, вошел в дом. Какая ужасная жизнь!

И все потому, что сейчас он встретится со своими скрипачами. В музыкальном зале их было пятеро, и они пристально, не моргая, смотрели на него. Они хотели получить свои деньги. Они не уйдут без денег, а у него нет ни цента. Деньги были у Джона для того, чтобы содержать в порядке спортзал и платить своему тренеру; они были у Джейса, чтобы проматывать их в карты и содержать свою любовницу. А для самой лучшей музыки на свете нет ни доллара! Это несправедливо! А эти пятеро болванов не желают его слушать. Они могут играть на своих скрипках когда и где угодно, могут создать новый квинтет, но у них нет сострадания.

— Я не знаю, что делать, — повторил Стентон уже в сотый раз. — Если вы согласитесь еще подождать, я пока могу предложить вам что-нибудь выпить.

— Это неплохо, — сказал один из скрипачей, — однако нам надо и перекусить. Но что? Мы ведь торчим тут уже целый день.

— Здесь недалеко, в «Голубом Джеке» вы можете поесть, — ответил смущенный композитор.

— Да, конечно. Но это стоит денег, — грустно сказал музыкант. — У вас в доме имеется какая-нибудь еда?

— Но ее пока еще не принесли! — воскликнул композитор.

— Потому что вы не хотите есть, вы и нас морите голодом, — возмутился скрипач.

— Что-нибудь поищем, — ответил композитор и вышел, покраснев от обиды.

На кухне он попросил экономку миссис Свенсон приготовить сандвичи и кофе на пятерых.

Услышав ответ, он повернулся спиной и поднялся по ступеням.

Я обязан им заплатить, думал старик, потому что завтра мы должны записывать пластинку. Я хотел просить их о пяти больших дисках по доллару за каждый. Но почему этот проклятый коротышка каждый раз говорит мне одно и то же? Что у него на всякую чепуху нет денег. Почему я должен выносить это? Четыреста долларов! Где их взять!

Стентон услышал внизу голоса и выглянул из-за перил.

— Убирайтесь отсюда! — это был голос Джона. Опять хлопнула дверь. Затем, немного погодя, пятеро музыкантов гуськом направились на кухню. Миссис Свенсон это не понравилось.

— Лучше, если я спущусь вниз, — пробормотал Стентон. — Но не без четырехсот долларов...

Он заметил в вестибюле телефон и решил, что здесь его никто не увидит. У него появилась идея. Он взял телефонный справочник, нашел номер «Голубого Джека». Ответил мужской голос.

— Алло! — сказал Стентон Коннерли. — Это ресторан? Джейс Коннерли здесь? Я хочу поговорить с ним.

Голос Арди Легрелла вежливо ответил:

— Коннерли? Здесь нет никого с таким именем. Очень сожалею.

— Проклятье! — воскликнул Стентон.

У него так заболела голова, что, казалось, она сейчас разломится. Старик обезумел от горя. Он с силой стиснул челюсти и, покачиваясь, пошел вниз по лестнице. Ударом ноги он отворил дверь на улицу и, сжав кулаки, направился к «Голубому Джеку», мягко освещенному прожекторами. Неуверенной походкой он пересек грядки с овощами, зацепился о стебли фасоли, увидел созревающие помидоры и опять споткнулся, теперь уже обеими ногами.

Тренером Джона Коннерли был Клив Поллок. По условиям договора он имел право занимать комнату старого водителя над гаражом, так как Джон хотел всегда иметь его под рукой.