Читаем Когти полностью

Франсуаза слегка улыбнулась шутке своего шефа. Легрелл держался подальше от боксера, который поклялся про себя отделать метрдотеля, как только представится возможность. Но сейчас Клив Поллок был в хорошем настроении после представления и не собирался драться. Шериф Хаскелл стоял между противниками, и Ватни Вайт заметил, какое неприятное выражение лица у этого человека.

— Я вынужден попросить разойтись это собрание, — сказал шериф. — Мне совершенно необходимо поговорить с вами, миссис Бриджеман.

Он произнес фразу как приказ, зловеще дернув головой.

Вайт услышал глубокий вздох Франсуазы и увидел, как она, продолжая улыбаться, смотрела на свою дочь. Затем, спохватившись, вышла вслед за шерифом... и Ватни Вайт последовал за ними.

Шериф Хаскелл привел Франсуазу в маленькую комнату около бара, которую Кивер использовал как кабинет. Доктору показалось странным, что Кивер не высказал никакого любопытства по поводу этих действий шерифа.

Хаскелл повернулся и спросил Франсуазу:

— Кто этот человек? — он указал на Вайта большим пальцем.

— Мой врач, — ответила она.

— Это правда? Он не ваш адвокат? — вопрошал Хаскелл.

— Это доктор Ватни Вайт, — спокойно сказала Франсуаза. — С какой стати мне вдруг понадобился адвокат?

— Хорошо, — проворчал шериф. — Но я думаю, что вы также не нуждаетесь и во враче.

Не обратив внимания на замечание Хаскелла, Ватни Вайт вошел с Франсуазой в маленький кабинет. Шериф закрыл за ними дверь. Вайт подумал о том, что бы сказала Рита, увидев, как тот положил руку на плечо ее матери.

— Нам сейчас многое известно, — сказал шериф, — и я хочу, чтобы вы рассказали правду, Франсуаза. Садитесь. Это очень важно. Следователь неопровержимо установил, что Джейс был убит ударом в затылок тяжелым гибким предметом, таким, например, как резиновая дубинка. Раны и потеря крови были уже потом.

Губы доктора Байта непроизвольно приоткрылись, чтобы что-то сказать, но он сдержался, и Хаскелл продолжал:

— Дубинка принадлежит Легреллу, побывала она также в руках Поллока, этого парня-боксера. Показания обоих достаточно точно сходятся. Они были там как раз тогда, когда все это произошло, в последнюю ночь. У них вышла драка, во время которой Легрелл выхватил дубинку, а Поллок, ведь он профессионал, выдернул дубинку у Легрелла и выбросил в аллею; об этом факте они оба говорят правду. Теперь допустим, что Джейс через несколько минут был сбит и упал там. Почему его не могли ударить той дубинкой? Кстати, Франсуаза, ведь вы не имеете на это время алиби? Напоминаем вам, что от официантов мы знаем: Джон Коннерли тогда был у вас! Мы достаточно много делаем для Джона, но пока мы тут ломаем голову, он даже не хочет признать, что его отец был с вами. Но Джейс не мог не знать, что его сын находится за дверью. Это его настолько сильно задело, что он решил напиться. Вы не можете этого отрицать. Вы заставили Джейса подозревать его собственного сына. Переплелись различные ситуации, вот Джейс и забеспокоился.

— Подождите немного, — продолжал он, обращаясь к Франсуазе, — вы не можете сбежать от груды накопившихся проблем. Джейс застраховал свою жизнь на двадцать тысяч долларов, и в случае его смерти деньги переходили к вам, не так ли? В его карманах было две тысячи наличными, вы с ним поссорились, он был пьян, вышел из помещения... А вы? Никто не может засвидетельствовать, куда вы пошли. Женщине довольно просто управиться с резиновой дубинкой, а Джейс не был в состоянии защищаться, он не думал, что у вас во время ссоры окажется оружие. Но это оружие было под рукой, оно лежало на земле. Хороший удар такой дубинкой, и двадцать тысяч долларов ваши. Почему бы вам непоберечь себя, свои нервы и не признаться, что тем человеком, кто его ударил, были вы.

Франсуаза лишилась дара речи.

— Но это же...

Она хотела многое сказать, но не могла и повернулась к Ватни Вайту, отчаянно закричав:

— Ради бога! Избавьте меня от этой пытки!

— Все ясно!-сказал шериф Хаскелл с видом победителя. — Она сказала, что не нуждается в адвокате. Я лично сильно сомневаюсь, впрочем, у вас достаточно денег, чтобы заплатить защитнику. Вы сможете сделать доброе дело, доктор. Вы же так хорошо знакомы со своей пациенткой.