Читаем Когти полностью

Он встретил ее с преувеличенным спокойствием, заранее готовый к слезам, по крайней мере к дрожащему голосу. Но Франсуаза хорошо владела собой.

— Да, — сказала женщина, — я совсем недавно узнала, что он застраховал свою жизнь и, в случае его смерти, деньги стали бы моими. Его мучали плохие предчувствия, и он хотел привести в порядок дела и расплатиться с долгами. Но я ничего не желала знать об этом. Он мне говорил, что застраховался на двадцать тысяч.

— Для чего он это сделал, Франсуаза?

— Он сказал, что это лишь маленькая часть того, что он хотел бы сделать для меня.

— У него были враги?

— Не знаю, ни о ком он никогда мне не говорил. У него было много друзей.

— Так. Я понимаю, что вы хотите сказать! Иногда друзья бывают хуже, чем враги?

Франсуаза ничего не ответила на это. Шериф Хаскелл продолжал:

— Вы знаете о каких-нибудь его выигрышах? Кстати, здесь есть коровы?

— Я не знаю, Джейс никогда не говорил мне о коровах, — сказала женщина с удивлением. — Нет, наверное. Помню, что однажды, когда мы ужинали, он принес холодное молоко. Оно здесь всегда есть в молочной. Поэтому мы не держим коров. Почему вы о них спрашиваете?

— Да просто так, к слову, — отрезал шериф.

— Вы что-то не договариваете, — заметила Франсуаза. — Мне не дали посмотреть на тело, но слуга сказал, что лицо Коннерли изуродовано. Как изуродовано? Вы должны мне рассказать о случившемся.

— Я могу это сделать только после того, как будет сделано заключение. А пока идите отдыхайте и позовите, пожалуйста, сюда метрдотеля Легрелла..

Шериф проводил взглядом Франсуазу, когда та проследовала из комнаты. Красивая женщина. Джейс был без ума от нее и его вполне можно понять.

Итак, все говорит о том, что Джейс Коннерли был убит из-за денег, которые имел с собой. Деньги пропали, это да, но тот, кто изуродовал ему лицо, не был обыкновенным грабителем; это был не просто удар, а садистские действия. Иногда из-за ревности делают такие вещи. Возможно, здесь два различных мотива, подумал Хаскелл, преступление совершено из-за страсти, а потом уже, когда Коннерли оказался на земле, убийца обыскал его карманы. Но, может быть, хищное животное спряталось недалеко в лесу? Если принять такой вариант? Что это был за дьявол?

Арди Легрелл появился в комнате.

— Я вам нужен? Если вы намерены спрашивать меня долго, то это бесполезно. Я не могу добавить ни одного слова, кроме того, что уже рассказал, — выпалил он.

— Вы можете не отвечать, да мне это не так уж важно, — сказал Хаскелл. — Я только хочу знать, какие отношения у вас с Франсуазой?

— Отношения между мной и Франсуазой? — переспросил Легрелл. — Я что-то не понимаю.

— Вы отлично меня понимаете. Вы не числитесь среди ее многочисленных поклонников. Разве вы в ней не заинтересованы? Почему вы порвали с ней?

— Я не порывал с ней. Мне она всерьез нравилась. Она очень обаятельная женщина, мы с ней несколько раз встречались, но на этом все и кончилось. Между нами, ничего нет.

— Что вы почувствовали, когда мистер Коннерли стал ухаживать за ней?

— Ничего я не почувствовал, — сказал Легрелл. — Почему я должен что-то почувствовать, хорошее или плохое, если, меня это не касается? Я просто ничего не замечал.

— Не увидели ли вы в нем соперника? Метрдотель издал выразительный возглас, чтобы под-черкнуть всю бессмысленность вопроса, и продолжил:

— Послушайте, шериф, вам очень хочется сделать из меня Отелло? Она говорила вам, что я ревную?

— Я задал вопрос, вы на него не ответили, — сказал шериф. — Пока все. Можете идти.

Арди Легрелл поспешно удалился. Тут же вошел Эван Табор.

— Видишь, Эд, — начал фабрикант. — Все очень сложно и запутано. Я так взволнован, что ничего не могу решить, мне все кажется нереальным. Не знаю даже, для чего я пришел! Что я еще могу сказать об этой кошмарной ночи?

— Я ожидал, что дело окажется темным, — сказал Хаскелл, — но сейчас мне уже так не кажется. Теперь, что касается той расписки, в которой сказано, что ваша фабрика переходит к Коннерли. Эван, где эта расписка?

Лицо фабриканта побледнело.

— Я не знаю! — в отчаяньи воскликнул он. — Вы хорошо искали в его карманах? Ее там нет?

— Да, ее там нет, — сказал шериф. — Мы не нашли ее ни там, ни в другом месте. Я думаю, что вы можете что-нибудь добавить по этому поводу.

— Что-нибудь добавить? Я ничего не знаю, кроме того, что вы мне сейчас сказали. Откуда я могу о чем-то знать? Вам же известно, что я весь вечер просидел с вами за столом, а потом поехал домой и находился там до тех пор, пока вы меня не вызвали.

Табор тяжело перевел дыхание.