– Тоже ее, – улыбнулась незнакомка. – Ведь горе и радость всегда идут рука об руку. Погоня за абсолютным счастьем – иллюзия. Чтобы быть счастливым, нужно быть смелым и принимать жизнь в каждом ее проявлении.

– У нас говорят: «Горя бояться – счастья не видать».

– Правильно говорят. – Испанка завернула остатки сыра и хлеба в салфетки и протянула Лере. – Пойдем, проведу тебя к монастырю. Скоро первая электричка.

<p>Часть II</p><p>Алекс</p>

<p>Глава 1</p>

Алекс часто прокручивал в голове их встречу, пытаясь понять, в какую минуту он понял, что эта девушка – та самая. Наверное, еще до того, как увидел ее лицо. Он спешил с деловой встречи и хотел заехать в офис, просто чтобы убедиться, что все в порядке и конференция началась без накладок. Несмотря на доверие своей команде, привычка держать руку на пульсе не раз спасала в критических ситуациях. Буквально выскочил из машины и быстро поднялся на второй этаж. Заглянул в зал, убедился, что все начинается. И пошел в сторону своего кабинета.

Он любил эти широкие коридоры, остекленные так, что солнце заливало их светом с самого утра. Она сидела на подоконнике, прижавшись к стеклу. Длинные золотистые волосы рассыпались по плечам и переплетались с солнечными лучами. Еще не видя ее лица, он знал, что она смотрит на море и улыбается. И он тоже улыбнулся.

Алексу было 35, и он был готов к этой встрече. Годы работы позволили занять достойное место в мире. Он построил дом, в который, знал, однажды приведет девушку, ту самую. Он сможет сделать ее счастливой. Ему вообще хотелось сделать счастливым весь мир. С ней было так легко и просто. Она казалась совершенно естественной, непосредственной и наполненной каким-то внутренним светом. Наверное, за последний год он улыбался меньше, чем за эти два часа с ней.

Узнавание было мгновенным. У него появилась почти болезненная необходимость коснуться ее. Он уже собирался предложить прогулку по самым красивым уголкам Барселоны, когда она сказала про мужа и детей. В эту минуту он почувствовал себя так, словно асфальтоукладчиком проехали по ногам, рукам и всему туловищу. Он умел держать удар и верил, что больше никакие повороты судьбы уже не могли напугать. Но такого бессилия не ощущал с детства. Словно это страшный сон, и ты пытаешься проснуться, но никак не можешь этого сделать.

И тогда он убедил себя в том, что такого попросту не может быть. Нельзя влюбиться с первого взгляда в замужнюю женщину, рассказывающую о своем любимом супруге и дочерях. Для надежности он даже пролистал фото в соцсетях. Идеальная семья. Тогда почему с этого дурацкого дня мысли о ней неотступно преследовали его? Она стала частью его самого. Глядя на море, он теперь видел ее улыбку. Перестал заходить в бар, выбирая каждый раз простой аппаратный американо. Купил себе новую профессиональную камеру и опять начал фотографировать. Когда она спросила: «Вы фотограф?», – ему так хотелось сказать «да». И не только. Рассказать, с каким энтузиазмом он переносил этот мир на бумагу. Показать изданные фотоальбомы. Свои первые картины. А потом рассказать о выставке, которая провалилась с треском, навсегда похоронив мечту зарабатывать на жизнь живописью. Спас тогда старший брат. Это он настоял, чтобы Алекс вошел в семейный бизнес. Его всегда спасал Алексей. С самого детства. Он был всего на пять лет старше, и, когда погибли родители, этот 18-летний долговязый парень не только взял на себя все заботы об отцовском бизнесе, но и оформил опекунство над Алексом. Так и жили вдвоем, не давая упасть друг другу в бездну депрессии. Алексей настоял, чтобы уроки живописи, на которые его всегда возила мама, были продолжены. «Алекс-старший» и «Алекс-младший» – называла она их, смеясь и обнимая своих мальчишек. Они были баловнями судьбы до того страшного звонка, когда чужой безликий голос сказал, что мамы и папы больше нет.

Но парни справились. В первые годы фирма дала крен и едва не пришлось ее продать, но Лешка, переведясь на заочное, как-то сумел вывести их корабль на ровную воду. И это он настоял, чтобы Алекс не прятал фотографии, даже нашел для него издательство и разослал альбомы в редакции всех, кому могли приглянуться работы молодого фотографа. Все шло неплохо. Пока они не замахнулись на выставку картин.

Отзывы были уничижающими. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть и никогда этого не читать: «отвратительная мазня возомнившего себя художником богатого мальчишки», «театральная крикливость молодого выскочки». Две недели он не выходил из дома.