– Хорошо. Я буду рада компании, – солгала она и вдавила кнопку на стене.

* * *

Ложе выпустило голубоватый гель, обволокло тело и уплотнилось так, что Малая не могла пошевелиться. Свет в капсуле померк. На соседнем ложе ровно дышал Арий, чуть дальше были пристегнуты инферио. Им Малая велела не двигаться и не бояться, но они все равно боялись. Приходилось корректировать их мыслеобразы с панически-темных на что-то более светлое и приятное. На еду, например.

Внизу ждало много еды, вот что их успокаивало и возбуждало одновременно. Мягкое, податливое, сочное. Живое. Оно привлекало, как свет – мотылька. Очень хотелось запустить в него пальцы, поглубже, развернуть, чтобы брызнуло…

Воздух потеплел, капсула содрогнулась. Они проходили верхние слои атмосферы.

Спокойно. Спокойно. Думать о еде.

Спустя несколько минут – а, может, прошло больше времени, Малая потеряла счет, – корабль мягко качнулся и остановился, вибрация двигателей стихла. Гель снова стал жидким и испарился, выпустив Малую из ложа. Она поднялась, влажными от волнения пальцами оправила форменную куртку. Прикрепила на пояс устройство для экстренной эвакуации – два заряда, две транспортации в случае крайней необходимости. Успокоительное все еще действовало – под ребра словно анестетика накачали.

Растянулась перепонка шлюза, вывалился трап. Малая замерла, глядя на светлеющий проем. Пропустила вперед половину инферио, исследовала площадь, на которой они оказались, и лишь после нехотя спустилась сама, в прохладный, пахнущий влагой и гарью солоноватый воздух.

Звенело утро. Непривычно тихое, ни единой души вокруг. Солнечный свет отражался в битых стеклах небоскребов. Верхний уровень просел почти полностью, плиты уходили вниз, к проломам, туда же сползали дома. Пустые расколотые фонтаны, вырванные с корнями деревца, разлагающиеся тела. Малая столько раз видела это камерами онагров… Но вживую ощущения и эмоции были острее. Хотелось даже потрогать, настолько все было реально.

Сколького она добилась! Малую переполнила гордость.

Движение она засекла сразу, инферио чуяли тепло за тысячу шагов. Легионеры и марсиане, человек пятнадцать. На этот раз без камуфляжа, и это было хорошо. Легионеров она не боялась, а вот марсиане могли испортить прекрасное утро. Их следовало обезвредить первыми. Малая думала об этом с сожалением, как о необходимом зле. Они сами выбрали свой путь.

Она оценила возможное развитие событий. Непредвиденных ситуаций возникнуть не должно, все под контролем. Ведь Малая не одна.

Ее много, у нее тысячи зубов, сотни ртов. Она не чувствует боли, лишь голод. Дразнящий, свербящий, зудящий голод…

Заряды зашипели на металле, рядом с головой.

Малая прыгнула на одного, сорвала с него шлем, прокусила горло.

Второго бросила на стену.

Третьему просто оторвала голову.

Четвертого раскрыла, как раковину, выпотрошила на бетон.

Запустила руки в живот.

Получила заряд и осталась без ноги.

Полезла вверх по стене небоскреба, ведомая запахом свежей плоти на пятом этаже.

Давясь, жадно ела.

Лежала неподвижно, раскинув конечности.

Прыжок, еще один. Звонкий хруст позвонков.

– Беа! – откуда-то извне донесся крик. – Ты не должна подвергать их риску!

Арий выскочил из корабля и оказался прямо на линии огня. Кто-то из легионеров наверняка сейчас прицеливался, ловил его глупую каштановую голову в прицел…

Черные тела инферио накрыли Ария и Малую телами, сплелись неживым куполом. Кожа на их спинах разлетелась пылью.

Хорошие дети, послушные.

Малая отыскала Ария. Тот был жив и невредим.

– «Нить»! Надень «нить»… – простонал он, хватая ее за локоть. Малая рывком освободилась. Теперь она управляла инферио сама, справлялась и без усиления. Это было гораздо удобнее.

Она сосчитала легионеров, сделала вдох.

Выдох.

И съела всех легионеров до одного.

IV. Mars

Маргарет Этвуд «Пенелопиада»

Буду ее воспевать

Юний Галлион Старший извелся уже на третий день.

Подземное существование угнетало его даже больше, чем скачки, которые проводил фламин в Третьей курии. Там была скука в помпезных тогах. Тоги! Это в шеститысячном-то году со времен Цезаря! Запутанные ритуалы, которые невесть зачем соблюдали все патриции. Восхваление Императора, венки, чаши с разбавленным вином вместо аккуратной дозы клика. «Традиции скрепляют Новый Рим», – так вдалбливали в гимназии. Какая-то глупость, честное слово. Традиции и тоги отличали патрициев от номеров, вот это больше походило на правду.

Но сейчас Юний Галлион был одет, как настоящий грязный марсианин – в комбинезон. И сидел под землей, как марсианин. Мылся всего раз в день, в общей душевой, одной на целых пять комнат! Такого он не видел даже в худших кошмарах. Все время не хватало воздуха, а низкие потолки, казалось, вот-вот придавят, похоронят в земных глубинах, как… Как… На это у Юния не нашлось метафоры, поэзию он часто прогуливал.