Читаем Когда прольется кровь полностью

- План есть и сейчас. Только теперь, после того что мы увидели, я начинаю в нем сомневаться. Все вокруг нас как-то странно, даже для моего ума. Рождение моего брата - Листа, его смерть от стеклянных кинжалов, большой бунт в Даборе, ну и, наконец, этот огневик.

- Ты думаешь, господин, что слишком много таких событий случилось сразу?

- Именно. Слушай, Магвер. Я все равно не могу вернуться в Дабору, пока у меня борода не отрастет. Но было бы хорошо, если б там кто-нибудь сидел и видел все, что надо. Давай разделимся. Ты возвращайся в город. Здесь сейчас будет толпиться масса народа. Здесь земля опасна, сожжена, пуста и лежит на пути войска.

- А ты?

- Я спрячусь, лес мне поможет, не бойся. Я пошел бы в Гай спросить обо всем Священные Деревья, но это дальний путь. Да и пока я не смою кровь брата, я не могу войти в Гай. Зато Круг близко...

- Круг?!

- Да. Попробую до него добраться. Не смотри на меня так, словно лесной пожар выжег из меня весь разум. Не бойся, я не совершу глупости. Если будет много народа, я вернусь. А при случае посмотрю, почему Гвардия все еще не двинулась на помощь бану и сколько там набралось народу. В армии.

- Легко погибнуть.

- Сейчас война. Погибнуть легко везде. Может, Круг даст мне какой-то ответ и совет. В Даборе я все равно сейчас не нужен. Бан сидит в Горчеме, вылезет только, когда придет Гвардия.

- Разве что белые захватят крепость.

- Не очень-то я в это верю.

- Да, господин.

18. СОКОЛЬНИК

Прошел день, как Дорон расстался с Магвером. Все это время он продвигался на запад, осторожно обходя обрабатываемые поля. Человеческое жилье могло означать, что он уже подходит к Кругу. Внимательность была необходима - здесь легко можно столкнуться с солдатами. Особенно теперь, когда, как предполагал Дорон, начался набор в армию.

Самой густонаселенной частью Лесистых Гор были близлежащие к Даборе районы. Там очень тщательно были "нарезаны" территории отдельных кланов. Бану же принадлежали большие поля, на которых работали холопы. Вдали от столицы люди селились все реже. Роды держали огромные площади земли. Каждый год выжигали новые поля, перемещали дома, села ползли по пуще, словно черная лава. Зато спустя тридцать лет, когда люди возвращались на покинутую землю, она уже не только заросла вновь, но и была свежей, плодоносной, готовой одарить хозяев урожаем.

На западе, в районах Круга, поселений становилось больше. На поддержание квартировавшего в Круге войска приходилось работать многим холопским деревням. Вблизи Круга Мха осело много крестьян из Города Ос, приведших сюда своих слуг и холопов.

Обычно здесь стояло триста гвардейцев и в два раза больше наемных солдат, завербованных в основном на приграничных землях. К этому добавлялась оброчная пехота бана, рекрутируемая из холопов. Все вместе две тысячи обученных и вооруженных воинов. Количество достаточное, чтобы задушить бунт еще несколько дней назад. Однако силы повстанцев все увеличивались, теперь в Даборе можно было набрать до десяти тысяч вооруженных людей. В большинстве - земледельцев. Здесь имело значение количество рук.

Именно этого Дорон не понимал. Если бы Гвардия двинулась на Горчем сразу после получения голубиной почты, она наверняка задушила бы бунт в зародыше.

Неужто сведения о восстании так и не дошли до Круга? Или погибли все голуби, а гонцов поймали белые? Дорону приходила в голову и еще одна возможность: что, если гвардейцы, узнав о бунте, вовсе не спешат на помощь бану? Да и зачем? Пусть даборцы изойдут кровью в бессмысленных боях. Правда, с каждым днем прибывают новые бунтари, но разве это солдаты? Земледельцы и ремесленники. Все, конечно, знакомы с оружием, но владеют им не слишком умело. К тому же с каждым днем их все больше и, значит, все труднее с провиантом, а каждый неудачный штурм приносит новое разочарование. Стало быть, надо переждать, а потом явиться и огнем выжечь ослабших телом и духом бунтарей.

Обо всем этом размышлял Дорон, направляясь к Кругу. Понемногу он начинал ощущать приближающуюся силу Земли Родительницы, силу, пронизывающую все живое и мертвое, дарящую и отнимающую жизнь. Дорон шел к Кругу, пытаясь в пути отыскать решение мучающей его загадки.

Сны посещали его уже давно. Есть люди, верящие в то, что сон - часть жизни, столь же истинная, как и явь, но Лист знал, что во сне проявляется сила Родительницы - порой оживляющая воспоминания, порой показывающая будущее, иной раз извлекающая тайны из глубочайших закоулков памяти.

Сны Дорона были отмечены знаком смерти.

Ему предстояло умереть. Это неизбежно - так говорило пророчество. Он не боялся смерти, ведь смерть - начало другого существования. Он только опасался, что не исполнит свой долг, что неверно использовал дар Гая за эти годы, что не решил задач, ради которых призывали его Священные Деревья.

Смерть - угрюмая властительница, почитаемая дикарями с запада, утешение страждущих. Смерть - самый строгий сборщик.