Читаем Когда отступит тьма полностью

— В городе Эфесе, в Турции, существовал храм этой богини в ее разных обличьях. Сперва она была Великой Матерью, потом греки-ионийцы назвали ее Артемидой, впоследствии римляне переименовали в Диану. О ней писал тот самый Павел, которого по пути в Дамаск поразила эпилепсия, или эпифания[7]. Он упрашивал эфесян оставить поклонение ложному божеству и поклоняться истинному, свергнуть с трона Мать и возвести на него узурпатора. В конце концов сторона Павла одержала верх. Но так ли это? Подлинное могущество нелегко сломить. Богиня побеждает хитростью, изворотливостью, соблазном. Существует древняя легенда, что Мария, мать этого плотника, поселилась в Эфесе. На основании этой легенды возник культ, существующий по сей день. Видите? В Эфесе до сих пор поклоняются небесной деве. Меняется форма. Не сущность.

Утомленный собственной речью, Роберт умолк, тяжело дыша. Элдер знал, что он не привык к разговорам, но жаждет иметь слушателей.

— Оба вы представления не имеете, о чем я говорю, — сказал наконец Роберт.

— Мы очень хотим узнать, — ответил Коннор.

— Некоторым вещам невозможно обучить. Да и приехали вы сюда совсем с другой целью. О чем хотите сказать?

Коннор подался вперед.

— Эта весть может вас расстроить.

Но развалившегося в кресле человека не могло расстроить ничто. Роберт молча ждал.

— О вашей сестре, — сказал Коннор. — Она исчезла.

— Вот как?

— Похоже на то.

— Хм…

— Есть сильное подозрение, что ее, как говорится, отправили в аут.

— Это бейсбольный термин?

Коннор захлопал глазами.

— Что?

— Отправили в аут. Меня всегда интересовала этимология этого выражения. Оно из бейсбола, как думаете?

— Не знаю.

— Ха! — Роберт поджал губы. — Наверное, оттуда. Говорят, бейсбол — это национальное развлечение.

— Вы хоть понимаете, что я сказал?

— Эрика исчезла. Сильное подозрение, что ее отправили в аут. Понимаю.

— Вас как будто это не особенно беспокоит.

— Мы с ней не близки. К тому же я знал.

— Откуда?

— Одна из ее приятельниц — а у нее так много друзей — остановила меня сегодня в городе и спросила, не знаю ли я, где Эрика. Поэтому я понял, что ее, должно быть, трудно найти.

— Это вас не встревожило?

— Эрика может сама о себе позаботиться. Она всегда сама заботится о себе.

— Когда вы видели ее в последний раз?

Легкое колебание.

— Около года назад. Она приезжала для приятного разговора. Говорила, что мне надо показаться психиатру, и все такое прочее. Я не нуждаюсь в психиатре. Это психиатрам нужно обращаться ко мне. Я могу показать им, что такое настоящая проницательность.

— Эрика старалась помочь вам, — сказал Коннор.

— Она никогда мне не помогала.

— Однажды помогла, — вмешался в разговор Элдер. — Я это помню. Забыл?

Роберт едва не отшатнулся, его самообладание впервые поколебалось. Хорошо. По разработанному Коннором плану вывести подозреваемого из душевного равновесия должен был Элдер.

— Помню, — неторопливо ответил Роберт, повернулся в кресле и обратил лицо к Элдеру.

Глаза его были не пустыми, как мог бы ожидать Элдер. Суровыми, ясными, холодными.

— Вы уже не начальник полиции, — негромко продолжал Роберт. — Что побуждает вас забыть об отставке?

— Шеф Коннор счел, что я буду здесь нелишним. Как-никак ты меня знаешь. Мы ведь старые знакомые, правда?

Роберт промолчал.

— Ну еще бы. Столько лет знаем друг друга. Но странное дело, иногда ты до сих пор кажешься мне маленьким мальчиком. Не обижайся. Это причуды старческой памяти. Видишься мне в пижаме, которая была на тебе в ту ночь. С изображением Бэтмена, так?

— Супермена, — вяло, неохотно ответил Роберт.

— Да? — Элдер притворился удивленным. — Видимо, он был твоим любимым героем. Держу пари, в играх ты воображал себя суперменом. А сестра твоя бывала, наверное, Лоис Лейн.

— Нет.

— Вы разве не играли вместе?

— Не в такие игры.

— А в какие же?

— Мы… разыгрывали истории. Которые находили в книгах.

— Только вдвоем? Соседские дети не играли с вами?

— Другие дети нам были не нужны. Они бы ничего не поняли. Стали бы смеяться. Они и так смеялись надо мной, смеялись и называли меня всякими прозвищами, пока сестричка… пока Эрика не прогоняла их.

— Значит, оберегала тебя? Ты наверняка был доволен, что она рядом. — Будь Роберт невиновен, дальнейшие слова Элдера прозвучали бы неоправданно жестоко, но они с Коннором пришли к согласию насчет общего направления психологической атаки, которую он должен был проводить. — И в ту ночь в Грейт-Холле… ты определенно тоже был рад ее обществу.

Роберт сидел, не шевелясь, лишь его лежавшие на коленях руки с длинными пальцами медленно сжимались в кулаки.

— С чего бы? — прошептал он.

— Она утешала тебя. Крепко обнимала. Поддерживала всеми силами. Тогда ты ее любил, так ведь, Роберт? Дорожил ею?

— Ничуть.

Это слово прозвучало мучительным хрипом.

— Думаю, что любил. И до сих пор любишь. До сих пор…

Элдер не договорил. Роберт опустил голову, и в свете лампы он увидел на его щеках влажный блеск.

Плач.

Тот мальчик в пижаме с изображением супермена тоже плакал. Единственная слезинка катилась по его бледному детскому лицу.