Читаем Когда отступит тьма полностью

Подняв взгляд, она увидела одинокого служащего, Чарли или как его там, машущего ей из окошка кассы.

— Привет, Чарли.

— Поймала сегодня преступников?

Он задавал этот вопрос всякий раз, когда она подъезжала к этой заброшенной заправочной станции на опушке леса.

— Двух грабителей банка. И одного поджигателя. Скучный день.

Чарли задумался над ее ответом и в конце концов сообразил, что это шутка.

— Ну что ж, можешь арестовать меня в любое время.

Данверз вздохнула, дыхание ее превратилось в холодное облачко. Какое сочетание биологических и психологических факторов побуждает мужчин заигрывать с каждой хоть мало-мальски привлекательной женщиной?

Будь она красавицей, постоянное внимание было бы объяснимо. Но она невысокая, коренастая, с телосложением пловчихи, как говорил в школе учитель физкультуры. Широкое веснушчатое лицо и короткие каштановые волосы явственно давали понять, что она не проявляет интереса к ухаживаниям.

Ребята говорили, что у нее приятная улыбка; пожалуй, но она считала, что одной улыбкой внимания к себе не привлечешь. Собственно, так и было, пока она не поступила в полицию.

Заправочный пистолет щелкнул, бак служебной машины наполнился.

Может, дело в мундире, думала Данверз, прилаживая заправочный пистолет на место. Магиннис предупреждала ее об этом. Мужчины не станут воспринимать ее всерьез. Будут говорить, что в синем она выглядит милашкой.

«Я прошла через это, — сказала Магиннис. — Пройдешь и ты».

Данверз вспомнила свое наивное изумление, что кто-то осмеливался называть милашкой лейтенанта Магиннис.

У кассы она расплатилась двумя десятками, взяла сумочку и квитанцию.

— Точно не хочешь обыскать меня? — спросил Чарли с улыбкой, в которой сквозила легкая надежда, словно считал, что она в самом деле может на это пойти.

— Как-нибудь в другой раз. — Данверз подышала на озябшие руки. — Работы много?

— Не-а. День совсем скучный. — Смешок. — Как у тебя.

Данверз одарила его улыбкой за эту шутку. В эту минуту она решила пригласить Вуделла куда-нибудь. На свидание.

Когда это решение пришло, она стала разбираться в его причинах. И поняла, что дело тут в Чарли, недотепе Чарли, его тупости и топорных шутках. Он не читал Достоевского, ему в голову не приходило разобраться в образе мыслей преступника, у него не было никаких устремлений за пределы надежного однообразия своей нехитрой работы.

Большинство ее знакомых были такими же. Вуделл отличался от них, и по контрасту она высоко его ставила.

— На счастье носишь эту штуку? — спросил Чарли.

Данверз захлопала глазами, не сразу поняв, о чем речь, потом сообразила, что он смотрит на ее распятие. То был маленький серебряный Христос, всего полтора дюйма в длину, грубо сделанный, свисающий с цепочки на шее.

Обычно распятие бывало надежно спрятано под воротником рубашки, но подчас, в одиночестве или в задумчивости, она вытаскивала его и проводила по нему пальцами. Нервозная манера.

— Да, — ответила она, — пожалуй, на счастье. Носить мне его не положено. По правилам ничего нельзя носить на цепочке, за нее может кто-то ухватиться. Но мама не снимала его, когда была медсестрой в армии.

Серебряный Христос сверкал на солнце. Данверз расстегнула воротник и снова бережно спрятала распятие.

— Войну она видела? — спросил Чарли.

Данверз кивнула:

— Во Вьетнаме.

— Надо же. — Чарли, казалось, забыл, что хотел сказать, но потом с озорной улыбкой вспомнил. — А вот мой амулет.

И вытащил из-под стойки одноствольный дробовик двенадцатого калибра. Данверз оцепенела.

— Заряжена эта штука? — спросила она, недоверчиво глядя на ружье. Ее научили относиться с осторожностью к любому огнестрельному оружию.

— А как же. Два патрона, третий холостой. Хозяин говорит, если двумя патронами не обойдешься, третий не понадобится.

— Будем надеяться, оно тебе не понадобится совсем.

Чарли пожал плечами:

— Не знаю. Наверное, приятно быть героем.

Данверз в этом сомневалась, но не стала спорить, взяла сдачу и на прощание кивнула.

— Надо ехать.

Она пошла, засовывая на ходу в задний карман расписку со сдачей, и вдруг вспомнила, что не спросила Чарли о главном. Обернулась.

— Слушай, не видел здесь белый «мерседес», а?

Чарли почесал прыщ на щеке.

— «Мерс»? Не-а. Хотя вроде бы видел один.

— Где?

— На дороге. Знаешь, что я делаю, когда нет клиентов? Смотрю на проезжающие машины. Считаю их. Определяю марки. Это такая игра.

Данверз сочла эту игру очень скучной, но мнения своего не высказала.

— Значит, — продолжала она, — ты видел белый «мерседес»?

— По-моему, да.

— В какое примерно время?

— Вот этого не знаю. Не меньше часа назад. Может, и больше. Как я уже сказал, день скучный.

— В какую сторону он ехал?

Чарли сморщился от умственного напряжения.

— На запад.

— Не разглядел, кто вел машину?

— Нет. Она пронеслась. Со свистом.

Данверз задала еще несколько вопросов и выяснила, что «мерседес» был седаном, довольно новым.

— Ладно, Чарли. Спасибо.

— Если нужно будет прийти тебе на помощь с ружьем, — крикнул он с надеждой ей вслед, — я готов.

— Буду иметь в виду.