Но тем вечером в конце января Коннор не знал, почему его история задела, расстроила Эрику. Она заплакала и на его вопрос, в чем дело, ответила, что ее брак просто видимость.

«Он использовал меня, — прошептала Эрика. — Мошенник-виртуоз. Женился на мне ради денег, не по любви. А я попалась на его удочку. Поверила ему. Глупо, до чего глупо…»

Коннор спросил, изменяет ли ей Эндрю.

«Нет, за ним этого не водится, — ответила она. — Я так не думаю. А там кто знает? Может статься, путается с домработницей. Мне все равно. Собственно, я никогда его не любила».

Тогда почему вышла за него?

«Может именно потому, что не любила. Так казалось… безопаснее. Если ничто не поставлено на карту, ничего не проиграешь. Есть в этом какой-то смысл?»

«Невозможно играть без риска все время», — сказал Коннор.

«Невозможно? А ты сам? Шел на риск после смерти Карен? — Эрика отвернулась, покраснев от смущения. — Извини, Я не должна была об этом спрашивать».

Коннор ответил, что извиняться не стоит. Нет, он не шел на риск. «Высказывать жизненные принципы у меня получается лучше, чем применять их».

У Эрики это вызвало улыбку. Они еще немного поговорили, он ушел, и все.

Только это было отнюдь не все. Потому что на другой вечер он снова появился перед закрытием галереи, и, увидев его в дверях, Эрика произнесла лишь: «Я надеялась».

Овладел он ею впервые в этом кабинете, на диване, рядом с булькающей кофеваркой и автоответчиком.

Потом они стали встречаться тайно, в коттедже. Находился коттедж на отшибе, при нем был двухместный гараж, вмещавший ее «мерседес» и его служебную или личную машину.

Раньше Коннор никогда не заводил интрижек. Думал, они покажутся дешевыми, пустыми. Но связь с Эрикой стала высшей радостью в его жизни, во всяком случае, после Карен, может, даже — святотатственная мысль — не только после.

Коннор любил Эрику Стаффорд, чужую жену. Он сказал ей об этом и услышал о ее ответном чувстве. Однако в ее голосе, во взгляде всегда сквозили обескураживающая сдержанность, холодок, отчужденность. Он понимал, что она по-прежнему избегает риска, опасается сродниться с ним и утратить свою индивидуальность. Эрика принадлежала ему, не целиком и полностью, как хотелось бы, но пока что в достаточной мере.

Теперь Эрика исчезла, и Коннор пребывал в страхе. Такого страха он не испытывал с того вечера, как попрощался с Карен, зная, что она не слышит.

Коннор снова поднял трубку и позвонил в Грейт-Холл, подумав, что Эрика могла приехать домой после звонка Рейчел. Но домработница Мария не видела ее.

— Нет, шеф Коннор, — ответила она сквозь гомон шедшей по телевизору «мыльной оперы», звук был до нелепого громким. — Миссис Стаффорд уехала утром и больше не появлялась. Что-нибудь стряслось? Вы не первый звоните.

Коннор успокоил ее.

— Я просто хотел спросить ее кое о чем, — непринужденно солгал он. — Ничего важного. Мистер Стаффорд дома?

— Он в теннисном клубе. Должен вернуться к трем. Вижу, у вас впрямь какое-то серьезное дело.

— Скажи Эрике, когда вернется, пусть позвонит мне, ладно?

— Из-за Роберта? Он арестован? О Господи, не стоило мне этого говорить.

— Никто не арестован. Пусть миссис Стаффорд позвонит в управление полиции. Или свяжется со мной по сотовому телефону. Номер она знает. Хорошо?

Из телевизора доносились громкие женские рыдания, и Мария, судя по голосу, была готова расплакаться.

— Хорошо, мистер Коннор. И… то, что я сказала о Роберте…

— Я уже забыл, — сказал Коннор с улыбкой, которая, когда он положил трубку, медленно увяла.

Роберт. Да. Все в городе считали его первым подозреваемым в убийстве Шерри Уилкотт. Ждали ареста. Они не понимали, что для взятия под стражу необходимы улики, нечто веское, определенное, а полиция пока что не располагала ничем.

Его нельзя было задержать даже как подозреваемого в связи с исчезновением Эрики. Этому препятствовал хронометраж. Возможно, у Роберта было какое-то время увезти Эрику в «мерседесе», спрятать где-то ее и машину, затем вернуться к бакалее Уолдмена, чтобы создать себе алиби.

Возможно. Но очень маловероятно.

И Рейчел сказала, что Роберт искренне удивился, услышав об исчезновении сестры. Поспешил уехать. Взволнованный, расстроенный.

Так что Коннор считал, что Роберт непричастен к исчезновению Эрики. Он сказал себе, что нужно этому радоваться.

Но если Роберт не увез ее, где же она?

Ответа не было. Коннор знал одно: он не может ее лишиться. Потеряв Карен, он только теперь стал приходить в себя. Без Эрики он уже не сможет. Ни за что. Ни за что.

Покидая галерею, Коннор бежал.

Глава 3

Эрика спускалась, медленно соскальзывая по веревке от узла к узлу, тонкие кожаные перчатки защищали ладони. Она зажала веревку между колен, чтобы не вся тяжесть тела приходилась на руки.

Спуск давался ей без особого напряжения сил. Дома у нее был маленький гимнастический зал. Нововведение Эндрю, правда, он редко им пользовался. А Эрика каждый день упорно занималась на снарядах.

И совершала утренние пробежки, четыре нелегкие мили по пересеченной местности, в любую погоду.