Читаем Когда она вернулась полностью

– Я не знаю, что делать. Как нам помочь ей, если у нас не получается ее разговорить? И дело не только в помощи, – исступленно зачастил Скотт, – я должен обеспечить безопасность для всех нас. А я не смогу этого сделать, пока не выясню, что происходит. Я не…

Мне пришлось оборвать Скотта, пока тот не дошел до крайней степени возбуждения:

– Дорогой, обеспечивать нашу безопасность – не твоя задача.

Он ткнул пальцем вниз.

– Думаешь, они тут навсегда останутся?

Я положила руку ему на плечо.

– Мы только что вернулись домой. В ближайшее время они никуда не денутся и ни при каких обстоятельствах не оставят нас одних, пока мы в опасности.

Скотт издал протяжный вздох.

– Почему бы тебе не связаться с ее старинной подругой – как там ее зовут? Ах да, с Кристиной. Почему бы тебе не пригласить ее сюда, чтобы они с Кейт увиделись?

Я невольно подумала о Лоис, собственной лучшей подруге. Сколько моих секретов она хранила! Лучшим друзьям подчас доверяют то, чего не рассказывают никому другому.

– Она отказывается со мной общаться.

– Почему? – удивилась я.

– Скажем так, она не на моей стороне.

– Одна из этих?

Скотт кивнул.

Он рассказывал мне о друзьях, которых потерял после исчезновения Кейт. Некоторые из самых близких усомнились в его невиновности и отвернулись от Скотта, в то время как другие – те, кого он едва знал, встали с ним плечом к плечу и превратились в его ближайших союзников.

– Почему ты думаешь, что спустя столько лет она не сделает исключение? В особенности учитывая, что Кейт вернулась? К тому же, если она и впрямь думает, что ты имел к этому какое-то отношение, в ее интересах будет разговорить Кейт, чтобы они смогли тебя привлечь.

Скотт пожал плечами.

– Пожалуй, можно попробовать.

– Отлично. – Я вытянула его из кресла. – Идем, нужно накормить толпу людей, слоняющихся по дому.

Скотт вымученно улыбнулся.

– К тому же они собираются беседовать с Кейт весь день. Кто знает, что они смогут вытащить из нее к вечеру?

Кейт

Тогда

Закинув косметичку в дорожную сумку, я застегнула молнию и в последний раз окинула взглядом комнату перед отъездом. Это был мой пятый ретрит – и одновременно самый результативный из всех, на которых я успела побывать, несмотря даже на то, что прошлой ночью Рэй умудрился унизить половину присутствующих.

Я оглядела нетронутую постель своей соседки по комнате. Вчера после праздника у походного костра, которым заканчивался каждый ретрит, Мелисса не пришла ночевать. Когда я видела ее в последний раз, она флиртовала с одним из новобранцев у реки. У меня вырвался смешок при воспоминании о том, как сконфуженно я чувствовала себя на своем первом костре, когда некоторые разделись догола и принялись плясать вокруг огня. Я буквально не могла отвести от них взгляда, но не из-за наготы, а из-за абсолютной раскованности, с которой они это делали. Я никогда еще не видела ничего более свободного и непринужденного. Нет, я так и не сбросила с себя одежду. Я еще не пришла к этому. Но хотела этого. Быть может, этому суждено было случиться в следующий раз.

Первые двадцать четыре часа я постилась, и это было довольно-таки тяжело, но я заставила себя пережить момент, когда хотелось уйти, и все вдруг стало просто удивительно, как и говорила мне моя наставница, Марго. Я и раньше постилась, но это были очистительные диеты, которые предписывали голод либо замену пищи странным порошком. Однако «Интернационал любви» не признавал подобных постов. Настоящий пост означал у них отказ от всего, включая воду. Я не предупреждала Скотта о своих планах на эти выходные. Ему не понравилось, когда однажды во время тридцатидневного марафона очищения я не употребляла ничего, кроме свежевыжатых соков, а уж услышав о голодании, он точно вышел бы из себя.

Я плюхнулась обратно на только что убранную постель. Я совершенно не спешила возвращаться домой, к нему. С каждым разом это становилось все труднее, а вчера ночью я испытала такой подъем, что теперь мне особенно тяжело было уезжать. Рэй выдал одну из лучших своих речей. Он произносил речь в конце каждого дня. Мы собирались вокруг него на лугу, разложив на траве свои пледы и растянувшись на них.

– Позвольте задать вам вопрос, – его раскатистый голос разносился над головами. – Готовы ли вы умереть за то, во что верите?

Глаза Рэя пробежали по лицам. Никто не шевелился.

– Готовы? – голос его зазвучал сердито и напряженно.

Никто не произнес ни звука. Тишина довлела над нами. Я с радостью впустила ее в свое пространство. Я сфокусировалась на собственном дыхании – выдох покинул мое тело, а на вдохе воздух снова его наполнил.

– Вы готовы умереть за то, во что верите?

Люди начали беспокойно ерзать на своих местах. Все мои чувства были на пределе, настроены на одну волну. Я ощущала вибрации, исходившие от соседей со всех сторон. Все мы замерли в ожидании, что же должно произойти, к чему все это нас приведет.

– Это не риторический вопрос. Есть среди вас кто-то, чья вера столь сильна?